Это несерьёзно

Я так сильно волновалась, что не смогла с собой справиться. Оргазм накрыл без особой стимуляции, а потом… картинка поплыла.

— Лучше? — спрашивает Демьян. — В подвале было душно, народу набилось битком.

— Я выключилась, да?

— Прямо на пике сессии. Голуба, ты ужинала?

Лгу. Кусок весь вечер в горло не лез. Я ужасно страдала после нашего прощания, злилась на свои чувства, на то, что соскучилась по Демьяну сильнее, чем он по мне. И ревновала.

После обморока осознала себя на диване на первом этаже, Демьян и администратор отпаивали водой с лимоном и льдом. После чего мы оделись и вышли на улицу.

— Ты в порядке? — интересуюсь у Демьяна, когда садимся в его машину.

Слегка обескураженно пялюсь на него.

— Завелся сильно, — бурчит.

Он поворачивается в мою сторону, прищуривается.

— Машину вести сможешь?

Прищуривается агрессивнее. Невинно пожимаю плечами.

Демьян врубает движок и заднюю скорость, выруливая на дорогу. Я откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Тело пылает, обожженное холодом октябрьской ночи, оно вновь огнем горит. Кажется, еще сильнее. Фантазии яркими вспышками озаряют, приходится губы кусать, чтобы хоть как-то, хоть что-то.

— Кажется, я как снаряд, тронешь — взорвусь, — шепчу Демьяну.

— На такие вечеринки следует ходить в сопровождении мужчины, птенец.

Зажмуриваюсь. То же самое слово, тот же «птенец», что слышу от Баженова всю жизнь, но сейчас Демьян его другим тоном произносит и звучит оно совершенно иначе. Не как детская кличка. Оно звучит сексуально.

— Если приходишь одна, за тебя могут посоревноваться. И… легко попасть в конфликт или сделать то, о чем потом будешь жалеть. Наобум здесь плохой метод. Стоит точно понимать, зачем идешь и какой результат хочешь получить.

— Иначе получится, как у нас с тобой? — Подглядываю сквозь ресницы.

Он стреляет в меня глазами, и я прикусываю губу: мы чуть было не переспали прямо там. Во время транса. Наверное, его сдержало слово, которое он мне дал.

— Если он надежный и опытный, то удержит ситуацию в рамках, — говорит Демьян сухо, даже с раздражением.

Я открываю глаза и смотрю на него.

— Ты побудешь со мной? Не хочу оставаться одна, я слишком возбуждена для этого.

— Ты точно смерти моей хочешь.

Молчу. Смотрю на него. Когда любишь, хочешь согреть и впитаться. Именно это я сейчас и чувствую. Пусть не взаимно, но я не могу остановиться и прекратить. Мне это нужно.

В квартиру заходим молча, скидываем обувь, верхнюю одежду. Демьян отправляет меня в душ, где я наскоро тру себя мочалкой, желая как-то угомониться, но становится только хуже — кожа горит сильнее. Сам он моется минут пять, что кажется бесконечно долгим. Потом присаживается на край кровати. Он по-прежнему в одних брюках, без рубашки. Я успела надеть шелковые топ и шорты.