Несерьезные отношения

Не хотелось, чтобы он думал, будто в этой ситуации была моя вина.

— И давно он тебя беспокоит?

Паша с такой силой надавил на нож, словно хотел вместе с мясом отрезать еще и кусок тарелки.

— Илья Петрович только недавно работает в школе. До этого мы с ним нигде не пересекались.

— Но ведь сюрпризы от него уже были?

— Он уменьшил мою ставку, — новое признание далось мне легче, чем самое первое.

— А что еще планировал сделать? — Голубые глаза опасно сверкнули. Как у хищника, заметившего добычу.

По-хорошему, лучше было закончить исповедь. Передо мной стоял прекрасный ужин. Впереди ждали уже заказанные десерт и чай.

Но где-то внутри, за ребрами, словно дюзы открылись. Ни Свете, ни Вале я не рассказывала о своих трудностях на работе. Они ничем не могли помочь, а сочувствие сделало бы мне только хуже. Но Паше…

Я не могла понять, почему мне хотелось выговориться именно ему. Это была какая-то странная потребность на уровне инстинктов. Наверное, так древние женщины просили помощи у своих мужчин: «Дубина. Враг. Защити!»

Может, на меня так действовала усталость. Или страх.

Необъяснимо было. Но, вместо того, чтобы замолчать и сохранить все, как есть, я начала говорить.

Вначале о том, как постепенно стали сокращаться мои рабочие часы. Потом о том, как уроки немецкого языка переместились на начало и конец дня, так что мне приходилось находиться в школе от рассвета до заката.

После я рассказала Паше об угрозах. О новом учителе английского. Об учебной программе, которая менялась якобы по требованию отдела образования. И о грязных намеках директора.

Их я еще и сама до конца не осознала. Мозг отказывался рисовать в воображении картинки со мной и Ильей Петровичем в кровати. Мутило, стоило лишь вспомнить его слова.

В общем, ябедничала как девчонка. Горько от этого было. Стыдно. И радостно, что слушает. Внимательно, не перебивая, без своих фирменных адвокатских вопросов. Так что постепенно вместе с облегчением пришло и еще одно открытие.

Всю неделю я крутилась как белка в колесе. Суд, школа, Маша отнимали все силы. А сейчас поняла, что соскучилась по этому мужчине.

Совершенно дико соскучилась! Эмоционально, физически, еще как-то…

Млела от его редких улыбок. Вспыхивала от горячего взгляда. Готова была есть, есть и есть. Лопнуть от обжорства и зажариться от того, как тепло становилось на душе.

Как очень давно с папой. Когда мы вместе смотрели мультики или втайне от мамы вместо ее чечевичного супа варили себе пельмени."

"Наверное, это был какой-то особенный ресторанный аффект. Сытая эйфория. В запале я даже чуть не рассказала о Лене и суде с ним.

Но официант очень вовремя принес десерт. А Паша начал улыбаться так, будто уже догнал свою добычу, разделал и съел.

* * *Несмотря на все проблемы и стресс, спала я этой ночью как младенец.