(Не)счастье дракона. Новый год в Академии

Я теперь все же герцогиня. Эх, над которой, правда, очень скоро будет потешаться весь двор, обсуждая, как молодая жена не смогла удержать в постели собственного мужа.

– Когда ты злишься, становишься похожа на бурундучка.

Этот гад мне еще и улыбнулся. Обозвать меня, дочь графа, потомка великих Аталанов, мелким грызуном? Ну, знаете ли… А ведь я хотела по-хорошему. Видит святая семерка!

На языке вертелось что-то едкое, чрезвычайно ядовитое, но достойно ответить ящерице в обличье красивого мужчины я не успела. Неподалеку от лестницы и кабинета ректора, подпирая стену, стоял отец. Он выглядел сосредоточенным, собранным и каким-то… виноватым, что ли. Сердце дрогнуло, а внутри что-то заныло. Может, та самая душа, про которую все говорят, но еще никто воочию не видел?

– Иди, я подожду внизу.

Дракон отпустил мою руку и бесцеремонно подтолкнул к родителю. Да так, что я по инерции сделала несколько шагов и очутилась аккурат перед графом Тайлером. И это я тебе припомню! Готовь еще одну отметку в чаше твоего терпения, рептилия!

– Сэмми…

Никогда еще я не видела отца таким.

Кажется, граф впервые в жизни не знал, что сказать своей дочери. Он кашлянул и запустил пятерню в идеально уложенную прическу. И чего волнуется? Все, что могло, уже случилось. А самое главное, от него лично не зависело абсолютно ничего. Впрочем, как и от меня, к сожалению.

– Отец. – Я улыбнулась, чтобы как-то сгладить возникшую неловкость.

– Как же ты похожа на мою дорогую Дайану, – вздохнул он, и в глубине глаз всколыхнулась печаль. Только сейчас я поняла, что эта печаль никуда и не исчезала после смерти мамы, а лишь на какое-то время отходила на задний план, чтобы граф, от которого зависят судьбы многих, смог жить дальше. И, как бы ни старалась Иоланта, ей никогда не занять в сердце отца место моей мамы.

– Мне ее очень не хватает, – тихо ответила я, а отец, который так давно не проявлял никакой нежности, вдруг обнял, привлекая меня к себе.

Знакомый, родной с детства запах сигар ворвался в ноздри, заставив глаза против воли увлажниться. Как же давно это было! В другой жизни, в другой реальности. Как часто вот так, уткнувшись ему в грудь, я выплакивала все свои детские обиды и горести. Сейчас они кажутся мелкими и незначительными, а тогда…

– Прости меня, дочь.

– Ты не виноват, папа. – Чувствуя, что еще немного, и я позорно разревусь, резко отстранилась. – Мне пора.

– Пора, – эхом откликнулся отец. – Все твои вещи я отправил во дворец и постараюсь наведываться в столицу так часто, как только смогу.

– Спасибо.

Больше и сказать ничего не могла. Ком подступил к горлу, в глазах стояли невыплаканные слезы, но показывать свою слабость не хотелось никому. Даже отцу.

– Будь стойкой, малышка. Помни, чья ты дочь… – Родительский голос дрогнул.