Несчастье

Ровно то, чего так не хватало… Все было круто, кроме этого! Все, кроме самого важного.

– Сань, ты в порядке? – трогает меня кто-то из пацанов за плечо. В ушах так гудит, что не различаю голоса. Качаю головой. Нет. Я не в порядке, ни на один процент из ста я не в нем. – Что случилось? Хреново? Что болит?

Сердце, чтоб его. Оно болит, колет так, что дышать невозможно.

– Нормально, – отмахиваюсь. – Это сука любовь, – ухмыляюсь зло. – Ни хера в ней хорошего.

– Она хорошая, – говорит. Коваль, узнаю. – Но сука определенно. Что случилось? Вываливай.

Он садится рядом, явно не собираясь оставлять меня в покое.

– Не-не, Сань, давай, рассказывай. Считай, что я твоя подружка, которая хочет знать все сплетни. Легче станет, поверь, я знаю.

– Да что ты там знаешь? У тебя все зашибись. Жена, ребенок.

– А ты думаешь, что мне это по щелчку пальцев досталось? Рассказывай давай, я сказал. Может, не так хреново все, как кажется.

А, к черту. Рассказываю. Кратко, конечно, не в красках, как девчонки обычно любят. Все по делу. Что влюбился, что влип, что Влад тут на дороге встал. Ну и что в итоге фотку прислали. Показываю даже, абсолютно мазохистски смотря на нее еще раз и разрывая себе сердце окончательно.

– А фотку кто прислал? Ей резон какой? На тебя не вешается?

– Да нет. Из команды их девчонка. Она Ленку особо не переваривает, поэтому и спалила, видимо. Вряд ли у нее есть личный мотив.

– Херово, конечно, выглядит… Но, может, ракурс такой?

– Ты сам видишь, что нет. Дело не в ракурсе. Дело в том, что я олень, влюбился не в ту, сам виноват.

– Вам поговорить бы.

– Не смогу, – качаю головой. – Она мне уже говорила, что другого любит, так что я все слышал уже. А сейчас только психовать смогу, посремся, обижу ее. А обижать не хочу.

– Дыши, Санек. Значит, не твое это счастье. Так тоже бывает.

Коваль хлопает меня по плечу и уходит на свое место, а я остальной час полета провожу в прострации. Не мое счастье… Мое! Несчастье только.

Я не могу ее осуждать или обвинять в чем-то. По сути, мы дружили, все поцелуи инициировал я, она даже пыталась до последнего не давать им случиться. То, что было у нее дома… Ну, сорвало крышу. Ладно. Ее не виню и не буду.

Хотя, честности ради, хочется прямо сейчас схватить ее и наорать. Орать все, что на душе, до тех пор, пока в легких не останется воздуха.

Я так надеялся, что мы поговорим, когда я приеду. Что она дождется, хотя и не обязана была, что… ну как-то иначе все будет.

Но больше, видимо, не будет вообще ни черта. Все. Закончилось, финал хреновый, и счастливого конца не будет.

Самолет приземляется, выходим, у трапа меня ловит за плечо Палыч.

– Выдохнул, забыл все дерьмо, отыграл все игры, дома будешь разбираться. Услышал меня? Не твори херни, Степанов, ты один из основных!

– Не подведу, Палыч, не бойся. На лед не потащу, обещаю.