Несбывшаяся жизнь. Книга первая

И вообще ни о чем не думать. А что будет, когда они всё узнают?

Страшно представить, что начнется.

«А сейчас спать, завтра рано вставать. Но как это все будет? Лешка за нашим столом, Лешка в моей кровати? А совместный завтрак? Может, все отменить?..»

Ну нет: слабины она не даст. Это ее личная жизнь, и она имеет на нее право.

Вырвало перед выходом из дома. Лиза умылась холодной водой, снова почистила зубы и посмотрела на себя в зеркало.

– Ну что? – спросила она бледную, чернобровую и черноглазую женщину, – готова? Если да – вперед, не прислушиваясь и не оглядываясь. Ты не такое смогла, а здесь растерялась?

В доме было тихо, и, открыв дверь, Лиза решила, что никого нет.

Первая мысль: где дочка? Время – восемь, на улице темень, ей запрещено выходить в это время.

А Мария? Ну, эта могла пойти в магазин.

Лиза повесила пальто, скинула сапоги и прошла в квартиру.

Анюта лежала на диване и читала книгу. Глянула на мать и отвернулась.

Взбешенная Лиза ворвалась в комнату Марии. Та же картина: Мария лежала на диване и слушала радио.

– У нас кто-то умер? – закричала Лиза. – У нас траур? Я притащилась с работы, хочу есть и вообще, – а тут лежбище и тишина, как на кладбище! В чем дело?

Голос ее набирал обороты.

– Я хочу знать, в чем дело! – повторила она. – Вы меня слышите?

Все слышали, попробуй не услышь. И через минуту на кухне появилась дочь, а следом за ней и Мария.

Лиза села на стул, оглядела вошедших и, вздохнув, сказала:

– Я вас внимательно слушаю! Кто-то заболел, съел что-то несвежее? Ну, я жду. Я же доктор, помогать людям моя прямая обязанность!

– Спать охота, – зевнув, пискнула Анюта, – а что тут такого?

– Голову жмет, – виновато пролепетала Мария. – Наверное, давление. Метель обещали.

– Ужин есть? Или по причине тяжелой болезни отсутствует?

Закивав, Мария бросилась разогревать ужин.

– А ты, моя дорогая, – усмехнулась Лиза, – неси мне тетради! Все, поняла? Ну и дневник заодно!

Скривив гримасу недовольства, дочка медленно поплелась за перечисленным. Бояться ей нечего, домашнее сделано, в дневнике ничего нового – и почему мама злая как ведьма? Просто не мама, а мегера…

Лиза молча жевала котлету. Есть расхотелось, настроение было безнадежно испорчено. Выпендриваются они, а? Гость мой им не по душе! Совсем обнаглели! Особенно эта, мелкая!

Наутро были сварены овощи на оливье, вытащен из буфета пакет муки, на подоконнике оттаивал маргарин для тертого пирога.

«Пришли в себя, – хмыкнула Лиза, глотнула кофе и посмотрела на часы. – Ого! Пора бежать, а то опоздаю».

И, не простившись, громко хлопнула дверью.

Лиза шла быстрым шагом по Кировской. Утренний морозец, прихвативший лужицы, был некрепок, но ощутим.

Воздух пах свежестью и снегом – красота. Зиму Лиза любила.

В витринах зажигались новогодние гирлянды, сверкала мишура.