Несбывшаяся жизнь. Книга первая

Тяжелые сумки таскала я, и в очередях стояла я – это ж плебейское дело, не для таких, как он.

Анюта случайно наступила на одну из песочных башен и от обиды расплакалась. Теперь драма была у нее. Она даже порывалась бежать домой – какой смысл все делать заново?.. Мария с Лизой насилу ее успокоили.

Можно было возвращаться к давно позабытой истории.

– Неумолимо приближался день нашей свадьбы, и я все больше понимала, что это ошибка, – вздохнула Мария. – Что я знала о нем? Да ничего. Я не видела его родных и друзей, не имела понятия о его прошлом. Паспорт видела, знала, где и когда родился, какое у него отчество – вот, пожалуй, и все. А он смеялся: «Штампа о женитьбе, разводе и детях нет? Чего тебе еще надо?» Какой наивной дурой я была! Он не рассказывал про свою прошлую жизнь, а возраст у него был зрелый, тридцать два, – значит, и за плечами должна быть какая-то жизнь.

Лиза покачала головой. Мария продолжала:

– Я не ревновала его, но меня пугала неизвестность. Было предчувствие каких-то тайн, смутное ощущение вранья… Скоро я поняла, что никакую работу он не искал. В трудовой книжке, которую я с трудом откопала, было записано, что трудится он вахтером на фабрике – причем трудится давно, четыре года. Я понимала, что он мне врет, что деньги его плохо пахнут, но… ничего не делала. Понимала, что надо выгнать его до приезда сестры. Собиралась сделать это каждый день и все тянула, тянула… И это было необъяснимо: чего я ждала?.. А когда Нина все-таки приехала, она быстро все про него поняла. Но, – вздохнула Мария, – мою сестрицу подкупали деньги и подарки, которые будущий родственник щедро дарил. Знаешь, я думала про это. Нинка ведь не корыстная, но деньги ее завораживали. Наверное, сказывалась бедность, в которой она прожила. В детстве бедность и голод, в юности бедность и вечный подсчет копеек, в молодости – тяжелый труд и постоянный страх.

Помолчали, наблюдая за Анютиной игрой.

– Как же вы тогда расписались? – подала голос Лиза.

– Расписались, потому что на этом настояла сестрица. – Мария поджала губы. – Боже, какой она устроила мне скандал! «Ты жила с мужиком до свадьбы, ты порченая, шлюха, а теперь хочешь сбежать накануне свадьбы? Чем он плох, твой Володька? Чем не подходит тебе, сопля? Чем не угодил? Он добрый и щедрый, веселый и остроумный!» Я плакала и говорила, что не люблю его, и жить с ним не буду, он мне чужой, непонятный, и спать я с ним не хочу. Не хочу и не могу. А она и слушать не хотела, и аргументы ее были неоспоримы: «В кровать же легла – ничего, не вырвало? Жить – жила? Вот и иди замуж, смывай позор».

Лиза ахнула и с осуждением покачала головой.

– Замуж я вышла. В загсе стояла с кислой физиономией, глотая слезы. Да и жених мой не выглядел счастливым.