Нерушимый 7

Благо в этом мире таких интернатов много, сотрудники хорошо получают, держатся за место, и блаженных никто не обижает.

Потом я проснулся и был обычный день, который не принес ничего нового: тренировка, коллективный просмотр футбола, сон.

А вот следующим утром, когда я вышел из душа, взбудораженный Микроб вскочил и потряс газетой:

— Саня, ты посмотри, что пишут!

Я взял газету, «Вестник Михайловска», где на первой странице была фотография несчастного Алеши с кровоподтеком на пол-лица. «Известный вратарь жестоко избил инвалида».

— Вот сука, — прошипел я, скомкал газету, но потом расправил ее и принялся читать статью.

Писали, что я, эдакий злодей, глумился над умственно отсталым под ликование жестоких подростков. Бил его. Сломал бедолаге ребро. У несчастного стресс и недержание…

— Твою мать! Вод же тварюка. Жаба! — не сдержал эмоций я и в очередной раз отметил, до чего же ярко эмоционирует это тело, Звягинцева так злость не накрывала.

— Кто? — вытянул шею Микроб.

Пришлось объяснять:"

"— Я действительно скрутил этого парня, потому что он за мной крался, и я подумал — ограбить хочет. Потом выяснил, что он просто хотел автограф, но боялся подойти, потому что дурачок. Повел его домой, чтобы извиниться перед опекуном, его мать узнала во мне Нерушимого и стала шантажировать, требуя много денег. Тому есть подтверждение.

Я включил ролик и дал посмотреть Микробу. К нему присоединился зевающий Погосян, сразу проснулся, поскреб в затылке и сказал, возвращая телефон:

— Надо было сразу в ментовку идти, действовать на опережение.

— Да кто ж знал, что эта баба такая долбанутая! Теперь придется идти — после обеда.

— Меня бы спросили, — сказал проснувшийся Саенко, который успел вникнуть в происшедшее. — В моем классе был дурачок, так его мамаша всех задолбала: и родителей, и учителей. Типа все ей должны, раз у нее такое уродилось. Они реально невменяемые, такие мамаши. Весь мир им обязан. Так и сделать ничего не могли, она инвалидом своим прикрывалась.

Нехорошее предчувствие холодком пробежало по спине. Меня, конечно, не посадят из-за этой дуры, но крови она попить может. Так что да, надо действовать на опережение, потому я сразу же позвонил Димидко, отпросился с тренировки.

Потом набрал своего старого знакомого адвоката, Олега Леонидовича Кагановского. Жук хитрый, скользкий и дорогой, но искать другого — терять время.

Мы встретились, составили заявление о клевете и вымогательстве, я скинул ему запись разговора с мамашей Алеши и поручил остальные заботы.

Вечером он отзвонился и сказал, что заявление она все-таки на меня написала. Но ничего, лучше на адвоката потрачу те деньги, что она у меня затребовала — человек их заработает честным трудом, а не выбьет из лоха нахрапом.