Нерушимый 7

Обязательно поговорю с ней об этом позже, сейчас — не время. И все-таки вопрос требовал ответа, и я написал:

«Когда у меня появилась ты, остальные женщины остались в прошлом».

Я покосился на Энн, потирающую висок. А с ней что делать? Что если она на самом деле ко мне что-то испытывает? В это не очень верилось, и все же… Меньшим жертвуют ради большего, как бы цинично это ни звучало. Очень надеюсь, что здоровье заботит девушку больше, чем я, и она не сильно расстроится.

И плевать на Радина, на шпионские игры… Да на весь мир плевать, когда я могу потерять близкого человека. И лишь сейчас, рискуя потерять, я понял, как мне дорога Дарина.

«Я вообще-то уже здесь», — написала Рина.

В этот момент к нашему столику подошел Радин с грузной женщиной хабалистого вида, в атласном платье, открыл было рот, чтобы ее нам представить, но я поднялся и сказал:

— Товарищ Радин, какая удача, что вы подошли. Поручаю вам мисс Энн. Мне срочно надо отлучиться.

Если Дарина выслушает, не закатит истерику — точно женюсь. Но из всех знакомых девушек так поступила бы… никто. Даже Алена была очень ревнива, а тут не просто изменой, предательством попахивает. Если еще и живое оцепление приплюсовать…

Когда я вышел, здание все еще было оцеплено, но фанатов поблизости не наблюдалось. Мимо проходили пары и компании, в основном молодежь, Дарина стояла все там же под пальмой, глаза ее метали молнии. Я ринулся ей навстречу, желая обнять, но остановился в метре, ощущая ее отчужденность. Казалось, чем ближе я подходил, тем больше покалывало кожу от напряжения.

— Я понимаю, как это выглядит, — сказал я.

— Отлично, что понимаешь, — процедила она.

— Просто выслушай, — попросил я, — потом решишь, сворачивать мне шею или нет. Ты мне очень дорога. Дороже всех на свете, потому что мы — одно и то же, мы понимаем друг друга с полуслова и не любим лгать…

— Но тогда почему?! — взмолилась Дарина, и в ее глазах заблестели слезы.

Я шагнул к ней, сграбастал, прижал к себе, а потом поднял ее голову за подбородок и проговорил, глядя в глаза:

— Я не могу сказать. Нельзя. Думаю, ты догадываешься почему. Эта девушка — англичанка с русскими корнями. Англичанка. Понимаешь? — Дальше я уж шептал ей в ухо: — Может, и матч этот проходит в Ялте, потому что… Потому. Рина, есть вещи, которые говорить нельзя.

— Ты спал с ней! — шепнула она с упреком.

— Ты знаешь, что это было до тебя…

— А если бы сейчас было нужно с ней переспать?

— То я сказал бы, что у меня терминальная стадия герпеса. Или СПИДа. Придумал бы что-нибудь. Зачем мне это, когда есть ты? Понимаю, что сложно, но если не будет доверия, то зачем это все? Я такой же, как и ты. Она — чужая женщина из враждебного мира.

Рина шумно вздохнула и сцепила руки за моей спиной.