Нерушимый 7

Кто-то пустил салют, и вспугнутые чайки заметались на фоне затянутого тучами неба."

"Здесь был зимний сад и наблюдались прозрачные сферы, которыми накрывались растения в холода, оставался лишь узкий балкон с высокими белыми балясинами вместо ограждения. Мы отошли от курящей компании молодых людей на балкон. Действительно вид великолепный. Особенно красиво смотрится светящаяся змея фонарей, взбирающаяся на гору. Огромный черный склон был украшен огнями, как новогодняя ёлка.

— Придет? — спросил я, имея в виду Энн и тайно надеясь, что нет.

— Должна. — Дальнейшее Витаутыч сказал одними губами: — Присмотрись к ней повнимательнее, с ней что-то не то. — Он заговорил уже открыто, не прикрывая рот ладонью, но тоже шепотом: — Если начнется цирк, мы просто соберемся и уедем.

Он смолк, потому что к нам подошла особа бальзаковского возраста и приятной полноты, поправила прическу — нагромождение локонов, косиц и цветов, сверкнула синими густо подведенными глазами.

— Александр! — сказала она с придыханием, колыхнув грудью. — Играли вы великолепно, если бы не вы…

— Извините, мне пора, — проговорил я, с трудом сдерживая гнев.

Тирликас остался, подставил голову ветру, который принялся перебирать его крупные кудри. Дама пожала плечами, покачала бокалом. Я успел заметить, как Витаутыч чокнулся с ней:

— Ваше здоровье, сударыня…

Обратно я спускался по лестнице, заглянул в гудящий зал на втором этаже, где Радин порхал от стола к столу и принимал благодарности. Увидел меня, помахал рукой и ринулся навстречу, сделал приглашающий жест, но я притворился дурачком и продолжил спуск.

Внизу он все-таки меня настиг и без зазрения совести сказал:

— Александр, пожалуйста, если не сложно, скажите пару слов моим гостям.

Я покосился на сцену, где с потолка спустился пилон, зафиксировался в углублении сцены, и к нему шли три девушки: блондинка, азиатка и, надо же, где-то нашли темнокожую красотку.

— Сколько стоит входной билет? — не сдержал яда я. — Тридцать процентов от прибыли. Наш банкет все равно спонсирует государство.

Свет стал приглушенным, по залу побежали разноцветные огни стробоскопа, но даже так было видно, как Радин побледнел, его вытянувшееся лицо стало, как у покойника. Чисто механически я просканировал его желания: больше всего на свете он хотел, чтобы ЕЕ тут не было. Значит, его не мои слова расстроили, а то, что ОНА только что вошла в дверь. Радин расплылся в улыбке (а он непревзойденный актер!), помахал этой самой ЕЙ, и только тогда я обернулся.

К нам шагала Энн. Причем не от бедра, как раньше, а словно Русалочка, которой каждый шаг причинял боль.

— Сколько стоит входной билет? — повторил вопрос я.