Нерушимый 7

Тупо выбиваем в аут или подальше в поле. Главное — не дать бить угловые. На стандартах английские команды традиционно сильны. Стандарты и удары головой, да. А пока их во вратарскую не пускают, пока вижу момент удара — продержимся!

И продержались.

Честно говоря, не наиграли мы на ничью. Слабее были — и слабее значительно. Но это футбол. Мяч круглый, ворота прямоугольные — кому-то повезет. Повезло в этот раз нам.

Сан Саныч, подводя итоги, особо похвалил Микроба и Левашова. И значит, с большой вероятностью Димон возвращается в основной состав.

А мне отчего-то было нерадостно. То ли потому, что пропустил мяч, то ли нависла гильотина грядущего отката, то ли понял, как тяжко нам придется в вышке. Это как когда неподготовленный альпинист взбирается на Эверест и дохнет там, обессилев.

Но все же — не подвели Родину-то! А еще очень хотелось посмотреть, как футбольные эксперты жрут галстуки.

Глава 28

Мы не шпионы

В раздевалке царило ликование. Микроб катался на Рябове с криком:

— Вперед, залетная!

Гусак с Левашовым танцевали гопак. Белорусы тихо поздравляли друг друга и чокались кулаками. Погосян задумчиво смотрел в телефон. Игнат разговаривал с Колесом. Только Жека с забинтованной ногой грустил, он боялся, что Левашов потеснит его из основного состава.

Меня закрутил вихрь чужих разнородных эмоций, я подсел к Клыкову, глядящему в экран телефона, и спросил:

— Ну что там эксперты? Убились об стену?

Они говорили, что команда слабая. Не будь меня на воротах, порвали бы нас, как «Челси» — «Динамо», но ведь я — тоже часть команды, и надо это учитывать.

— Да пока показывают, как народ радуется. Вот, Москва.

Он развернул ко мне экран телефона, где кишела, бурлила толпа, развевались красные флаги. Девчонка в шапке с рожками радостно прокричала:

— Оле-оле-оле-ле!

Что она там делала дальше, я не видел: Клык переключил канал.

— А вот, что творится тут рядом, в Ялте, в Пионерском парке.

И снова людское бурление, а потом вдруг крупным планом — девчонка лет пятнадцати, с косичками и бантами, и с распечаткой моего портрета.

Скачут школьники, взрослые водят хороводы. Приятно, черт побери! Раньше над моей кроватью рокеры и футболисты на стенах висели, теперь меня туда девчонки вешают и ночами вздыхают. Вспомнилось, как Микроб говорил, что мечтал о славе, и не о футбольной — он хотел стать генсеком. Пора себе признаваться, что и я, и Звягинцев мечтал. Да и любой человек, наверное. Ведь никто не рождается серым, нас такими делает жизнь.

Клыков, воткнувшийся в телефон, оживился и аж затопал по полу, не вставая.

— О, глянь, — Непомнящий!

— По первому спортивному — Карпин, — сказал Димидко, тоже следивший за новостями, усмехнулся. — Красавчик Валера!

Я смекнул, что это точно будет интересно, и открыл канал.