Нерушимый 7

Отличная атмосфера и командный дух, в то время как наши держались кучками.

Тем не менее в стартовой тактике позиции тренеров разошлись. Бердыев был уверен, что мы сразу сядем в оборону, и предлагал не рвать задницы и ставить автобус с быстрым нападалой. Карпин и Тихонов считали это трусостью и настаивали на нормальной атакующей формации. Игроки разделились во мнениях, а меня никто не спрашивал.

Спорили до хрипоты. Непомнящий смотрел на нас и потирал подбородок.

Когда наконец пришли к консенсусу и разделились примерно поровну: одни за Карпина, другие за Бердыева, Валерий Кузьмич объявил:

— Значит, так. Сейчас вы переодеваетесь и разминаетесь, отрабатываемоборону по позициям. Потом водители автобуса надевают оранжевые манишки, с вами работает Курбан Бекиевич, остальные, сорвиголовы, — синие, с вами Андрей и Валера.

И вот, наконец, раздевалка — роскошная, надо отдать должное, где на каждом ящике — наши фамилии и номера. Мне достался № 33. Я распахнул дверцу и с радостью облачился в красно-белую форму СССР, после чего сопровождающий сделал коллективное фото, и мы принялись фотографироваться с тренерами, друг с другом. Ощущение причастности к великому дорогого стоит! И не у меня одного было ощущение праздника.

Во дворе я еще раз заселфился на фоне пальм и гор, затем — гостиницы. Ко мне подбежал Антоха Бако, мы встали вместе, но только я собрался фотографировать, подошли Кокорин с Денисовым. Получилась композиция: «Динамовцы в национальной сборной». Эх, не развит у нас командный дух!

Направляясь на поле, я разослал фото «титанам», не забыв Дарину, фотографа Олега и Древнего, написав: «Не завидуйте. Моря я не увижу». Гребко ответил сразу же: «Все равно оно там поганое» — и я буквально услышал его южный акцент, улыбнулся.

Футбольных полей тут было четыре, мы пошли на ближайшее, и вратарей: меня, Акинфеева и вратаря киевского «Динамо», Володю Пинчука — двадцатипятилетнего блондина, в чертах лица которого прослеживалось что-то лягушачье — забрал Чанов, провел с нами разминку, после чего сказал:

— А теперь — вратарская перестрелка один на один! Акинфеев против Пинчука. На место того, кто вылетит, становится Нерушимый. — Он бросил мяч Пинчуку.

Я улыбнулся. В моей реальности подобные тренировки практиковали во вратарской академии Акинфеева и Чанова, и назывались они кипербаттлами. И здесь практика никуда не делась.

— Напоминаю. Держать мяч не дольше пяти секунд. Сорок ударов. Нерушимый, считай пропущенные Пинчука. Приготовились?

Чанов свистнул, и понеслась! Времени было мало, потому виртуозных ударов не выходило, и результат получался лучше, чем при пенальти: вратари отбивали каждый второй мяч.

— Двадцать четыре пропущенных, — констатировал Чанов и посмотрел на меня.

— Двадцать два, — сказал я.