Нерушимый 6

А может, так он просто компенсирует недостаток роста.

Увидев меня, он помахал рукой, сделал приглашающий жест.

— Доброе утро, Александр!

— Доброе, — ответил я.

Начальник команды отчитался:

— В полдевятого у команды пятиминутка, но прежде с тобой хотел поговорить Максим Романович, чтобы ввести в курс дела. Ну и от себя предупреждаю: они на тебя злы.

Мы направились в тренерскую, по дороге Ковалев говорил:

— Форма и бутсы ждут тебя в раздевалке. Если ты в чем-то нуждаешься, сразу говори.

— Спасибо, все есть, — ответил я, а сам подумал, что, видимо, Ковалев меня считает блатным, потому заискивает.

Плохо, если меня начнет выделать Марокко — футболисты окрысятся. Впрочем, они и так окрысились: какой-то выскочка занял место их приятеля. Наверняка запасной вратарь очень расстроился, что не поедет в Великобританию.

Вспомнилась тренерская, где мы встречались с Марокко в прошлый раз — обычная, заваленная хламом, то ли кабинет, то ли маленький актовый зал. В этот раз мы шли в другое место.

В коридоре первого этажа сотрудники приветствовали Ковалева, причем радовались ему совершенно искренне, а футболисты не только демонстративно отворачивались, но и уходили, резко развернувшись.

Остановились мы напротив двери с табличкой «Костенко М. Р.». Начальник команды открыл дверь.

Кабинет преобразился. Если бы не многочисленные награды, загромоздившие полки и шкафы, можно было бы сказать, что здесь заседает большой начальник: кожаный диванчик и пара кресел под пальмой, журнальный столик. Из-за двери слева высунулась брюнетка средних лет в сером брючном костюме, с длинными волосами, собранными на затылке в хвост.

— Доброе утро, Карина, — улыбнулся Ковалев, набрал себе воды из кулера. — Вот, Александр Нерушимый собственной персоной.

Женщина подарила улыбку теперь уже мне.

— Максим Романович вас уже ждет, проходите, Александр."

"В моем мире штат сотрудников футбольного клуба составлял около пятидесяти человек: совет директоров, различные помощники, менеджеры, пресс-атташе. А в мире, где кулер — даже не диспенсер, а просто водник, все куда скромнее. И несчастная эта Карина наверняка выполняла функции троих, а то и четверых человек.

Я вошел в кабинет главного тренера «Динамо» — уже знакомого Марокко, похожего на лысого очкастого филина.

Увеличенные линзами глаза казались огромными.

— Доброе утро, — сказал я и уселся на стул, когда тренер кивнул на него.

— Здравствуй, Саша, — сказал Марокко, потарабанил пальцами по столешнице. — Не думал, что встречусь с тобой при таких обстоятельствах.

Единственным желанием Марокко было — чтобы черти утащили в ад этого блатного, то есть меня.

— Аналогично, — честно ответил я. — Давайте сразу внесем ясность, чтобы между нами не было недомолвок.