Нерушимый 6

Интересно, потащит ее в номер примерный семьянин и многодетный отец?

А вот Кокоша явно не удовлетворился своей пассией и то и дело поглядывал на нас — ему Энн в душу запала. Мне, конечно, льстило ее внимание, но больше интересовало, насколько она искренна.

— Как тебе у нас? — промурлыкала она в ухо.

— Я бы здесь жил, — закинул удочку я, стараясь сделать голос восторженным.

— С твоим талантом ты стал бы миллионером! — поддержала меня она. — Знаешь, сколько зарабатывают наши легионеры?

— Примерно, — уклончиво ответил я, представил собственный остров, собственный лимузин, толпы поклонниц и вздохнул.

— У вас же там все государственное, да? Интересно, как это работает с футболистами.

— Ну, вот эти все ребята числятся полицейскими, я — то ли токарем, то ли слесарем.

— А зарплата? — возмутилась она. — Гроши?

Я снова вздохнул.

— Не имею права разглашать. С голода не умираем, но…

— А представь, какие у тебя перспективы, если границы откроют! — дохнула она мне в ухо.

Я напрягся — специально, и ответил шепотом:

— За такие разговоры меня могут посадить. Все равно Европа для меня — недостижимая… мечта.

— Никто не услышит. — Энн прижалась теснее. — А я — не расскажу. Веришь?

Вот теперь считалось ее желание расспросить меня подробнее. Клюет? Подсекать? Похоже, да.

Песня закончилась, мы отлипли друг от друга, и мою даму перехватил Кокорин.

— Анна, подарите мне этот танец!

Девушка посмотрела на меня, я кивнул и вернулся за столик, чтобы все обдумать. Ну да, вот и ответ, почему я — она тот самый агент. Если бы не получилось у нее, подослали бы кого-то другого. Посадить меня на крючок не получится, ведь я сирота, некем шантажировать, а вот если я — обиженка, почему бы этим не воспользоваться?

Надо отдать должное Кокорину, танцевал он куда лучше меня, а Энн кокетничала с ним, пытаясь вызвать мою ревность. Хорошо, что иноагенты мысли читать не умеют. Я сделал вид, что злюсь, а когда она перекочевала за его столик, надулся. Надеюсь, выглядит достоверно.

Что мне подобает делать по ее сценарию? Наверное, пытаться вызвать ответную ревность, потому я зашагал к стойке, заказал сок со льдом и был атакован фигуристой блондинкой в синем блестящем платье. Девушка по-русски не говорила, мы общались на английском, и я чувствовал себя волонтером Полом, коверкающим слова. Словарный запас у меня был богатейший, но произношение — так себе.

Без десяти двенадцать на сцену вылез Марокко и объявил, что пора уходить. По залу пронесся возмущенный вой. Марокко пригрозил дисквалификацией, вернулся за столик и стал надзирать. Команда потянулась к выходу, причем некоторые парни взяли с собой девушек. Денисов что-то долго объяснял своей пассии и пошел в гостиницу один.