Нерядом

Мне хорошо… Сегодня очень тепло! Греюсь на солнышке, доедаю яблоко, и…

Из-за спины перед моим лицом появляется мужская рука, а в ней цветок. Совсем небольшой, размером с мой палец. Один из тех, что только-только начинают цвести. Я несильна в цветах, но, кажется, его называют крокус. И как бы мило ни было то, что сейчас произошло, за оборванные клумбы я готова руки отбить.

– Горин, ты дурак? – спрашиваю у него, но цветок все-таки беру. Поворачиваюсь к Диме лицом, стоит довольный, улыбка до ушей. – Вот он рос красивый, цвел, а ты взял и жизнь ему сломал. Теперь он завянет, а мог бы жить.

– Думал, тебе понравится, – закатывает он глаза. – Кто ж знал, что ты не любишь цветы.

– Я люблю цветы! Но живые, а не мертвые, – качаю головой. Ловлю себя на том, что поглаживаю цветок по лепесткам: как бы то ни было, такая прелесть мне очень приятна.

Отворачиваюсь обратно, но вдруг вздрагиваю, когда сбоку от меня появляется все то же любопытное лицо, негромко говоря мне прямо на ухо:

– Живые цветы – это в горшках? Ну, кактусы там, что еще? Дерево денежное…

– А? – пытаюсь понять, что он вообще от меня хочет. Поворачиваю голову, смотрю Диме в глаза и на автомате киваю: – Ага.

– Отлично, – он широко улыбается, кивает, а потом быстро чмокает меня в губы и убегает обратно таскать наши с папой вещи.

А я сижу в оцепенении… И даже голову на место вернуть не могу.

Он. Меня. Поцеловал. В губы!

Чмокнул по-детски, конечно, но сути дела это особо не меняет! Это что было вообще?

Внезапно, после ступора, у меня происходит осознание произошедшего, и я начинаю краснеть. Зачем он это сделал? Не специально? Хотел в щеку? Или планировал? Или что…

Я нахожусь в легком шоке, честно признаться, и даже машинально облизываю губы, словно ожидая ощутить на них вкус Горина… Но нет. Это логично. И я не понимаю, какого черта меня это расстраивает.

И больше он ко мне не подходит, оставляя наедине с этим уже почти умершим цветком. Я продолжаю гладить лепестки и раз за разом прокручиваю в голове момент этого касания губами.

Прихожу к выводу, что поцелуем назвать это, конечно, нельзя, но это ни фига не освобождает его от ответственности за содеянное! Нужно прижать его к стенке и спросить, какого черта он творит. Потому что я как-то совершенно на такое не рассчитывала.

Примерно часам к пяти наконец-то вещи, мебель и техника заканчиваются, и я поднимаюсь к нам на этаж со всеми, кто еще был на улице. Тринадцатый, вау! Всегда мечтала жить повыше…

Захожу в квартиру и чувствую, как замирает сердце. Это так круто на самом деле… Ничего пока непонятно от обилия обуви на пороге, людей в квартире и мебели, но точно просторно! От гордости за то, какой у меня крутой папа, наворачиваются слезы, но я быстро убираю их кончиками пальцев и не подаю виду, что я сентиментальная дурочка.