Нерядом

– Прости, продолжай. У меня просто немного подгорает.

– Я вижу, – усмехаюсь. Он очень милый сейчас в своих переживаниях обо мне, я ценю. – В общем, так мы жили долгих три года. Даже чуть больше. А потом я узнала, что беременна… – произношу слова сквозь ком в горле и прокашливаюсь. На лице Громова отражается весь спектр эмоций, и я понимаю почему. Ребенка-то у меня нет, я думаю, он заметил. А Димку я бы никак не успела родить, у нас разница-то с ним девять лет. – Он изменился сразу, стал заботливей, чем всегда, оберегал меня. Позвал замуж. Мы купили кольца, готовились, вовсю искали платье, чтобы несильно виден был живот, в общем, вся эта приятная суета. Перед свадьбой мы уехали на море, я была уже на шестом месяце. Живот был довольно крупный уже, такой шарик, – улыбаюсь сквозь слезы, вспоминая приятные мгновения, – многие думали, у меня двойня. А там был просто очень крепкий мальчишка.

В горле начинает першить, мне становится плохо. Я закопала эту рану глубоко в своей душе, и бередить ее сложно, но большая и теплая рука, которая не бросает меня ни на мгновение, дает надежды на то, что сегодня мы сможем обойтись без истерики.

– Марина… – шепчет Громов, прикрывая глаза.

– Мы ехали назад, и он выпил, – говорю, прокашливаясь, – решил расслабиться, немного пива, но за руль ему было, конечно, нельзя. А я водила неплохо, за рулем с восемнадцати как рыба в воде. И тогда без разговоров за руль села я. Нам ехать было около шести часов, но на четвертом часе езды я стала уставать, спина заныла, ноги отекли… Я ужасно себя чувствовала, и когда перед нами неожиданно вылетел внедорожник, я просто не нашла в себе силы, чтобы собраться, и не справилась с управлением, – договариваю и слышу, как на стол приземляется первая слезинка.

Виктор в ужасе, он даже не говорит ничего, я по глазам и лицу вижу, что в голове у него творится какой-то хаос.

– Ты после этого не водишь? – только тихо уточняет он.

– Да, – киваю. – Весь удар пришелся на сторону Паши, но я сломала ногу и… потеряла ребенка. Удар был сильный, его не удалось спасти даже после преждевременных родов. Паша был без сознания, черепно-мозговая, многочисленные переломы, травма спины… Он даже стал плохо слышать одним ухом. Я пыталась справиться со всей этой болью от потери ребенка и таким ужасом, что произошел с моим любимым человеком, параллельно отменяя все заказы на свадьбу и выслушивая от его мамы нравоучения. Полгода я была его сиделкой и не видела даже жизни никакой, кроме него, а потом он стал приходить в себя, научился самостоятельно передвигаться в инвалидной коляске и постоянно стал винить меня во всем. В гибели нашего ребенка, в его травмах, даже в том, что я разбила только что купленную машину.