Нерядом

Я ни черта не знаю об их ситуации, но тут два плюс два сложить несложно.

В-четвертых, мне стала писать бывшая жена. Не понимаю, что вдруг случилось, что она активизировалась, но боюсь, все дело в том, что она хочет снова втереться в доверие и забрать у меня Дианку. А я ее не отдам. По той простейшей причине, что она и сама не хочет. Вот и все.

Ну и пятое, последнее, – это игра с «Титаном».

Моя боль уже охренительно долгие годы. Каждый раз, когда судьба с ним сводит, психую неистово. Потому что есть два человека в жизни, чьи нападки я не умею игнорировать: это Егор и Дианка. Мышку люблю потому что, а этого ровно наоборот – ненавижу. За все.

Брат, называется… Похерил это слово с самого детства. Вечно завидовал мне, хотя у нас всегда было все одинаковое, даже успехи в хоккее тоже, всегда на равных. Но ему хотелось на пьедестал, ему хотелось быть лучшим, на равных – слишком мало, недостойно. Егор, то есть тренер «Титана», херовый человек, и я вычеркнул его из своей жизни личной, но из спортивной, к сожалению, вычеркнуть не удается. Каждый раз мы боремся за место в турнирной таблице. Каждый чертов раз встречаемся на льду и играем самые жесткие игры сезона, потому что он настраивает своих быков против моих играть жестко, а моим ничего не остается, кроме как отбиваться.

До игры несколько часов, мне нервно, хожу по номеру туда-обратно, не иду на завтрак. Не могу просто отпустить, меня бесит, что родной человек может вот так себя вести. От нервов ноет колено, ставлю укол уже привычными движениями, морщась от боли. Его он мне и сломал на одной из тренировок, из-за этого мне пришлось закончить с карьерой игрока и свалить в тренеры. Поэтому я несильно старше своих пацанов: набрал их, когда еще сам зеленым совсем был.

Девять операций я пережил, но почти научился ходить не хромая. Тридцать семь лет, черт, а мне пророчили, что я в тридцать уже с тростью буду. Но ни черта подобного, я сильнее, чем им кажется. Но играть сам, конечно, уже не могу. Путь тот для меня закрыт.

На телефон приходит сообщение. Там Марина желает доброго утра, удачи на игре и благодарит, что Влад с утра за ней тоже заехал, хоть она и не просила. Не просила, да. Но я не мог иначе, как-то чувство ответственности мне теперь свербит внутри. Прилетим завтра домой, надо будет как-то разруливать ситуацию, вообще не вариант девушке вот так в страхе всю жизнь пребывать.

Кто-то стучит в дверь, тру глаза и иду открывать. Мышка. Моя заботливая Мышка стоит в дверях с подносом еды и улыбается во все тридцать два. Видел я, ага, как вчера Горин такой же поднос утаскивал из столовой, поглядывая на меня. Как будто я идиот какой-то и не понимаю ни черта. Я понимаю все! Даже больше, чем хотелось бы, честно признаться.