Нерядом

Именно этот посыл был в словах Палыча тогда, и я реально понял это только когда влюбился. Это очень иронично, что любовь и спорт так тесно связаны, но именно эта мысль помогла мне начать играть так, как того требовал тренер.

Сегодня мы сплочены как никогда. Парни отдают шикарные передачи, почти не давая атаковать нас, но даже если такое случается, я изо всех сил стараюсь не дать шайбе попасть в наши ворота.

Такая игра не требует цитирования, после трех периодов мы выходим со льда абсолютными победителями со счетом два: ноль и первым делом благодарим за поддержку наших самых родных людей, купая их в объятиях.

После игры получаем долю похвалы от Палыча, но справедливо, без перебора. Финал впереди. Мы еще никогда не брали кубок…

– Соперник в финале – «Титан», – говорит Палыч, читая новость в телефоне. Послезавтра будет сложный день, но, кажется, мы готовы. – Переодевайтесь, возвращаемся за вещами – и в автобус на самолет, а завтра отдохнете. Сегодня все молодцы.

– Даже Горин? – спрашивает кто-то.

– Особенно Горин, – выдает он и уходит.

– Все, Димон, смертная казнь отменена, живем пока? – ржет Леха.

– Ну если он в подсобке кол не точит, чтобы меня на него посадить, то точно живем.

– Я еще не ушел! – рявкает Палыч со стороны двери, и мы в раздевалке чуть не падаем от смеха. – И кол у меня с собой, – добивает он нас и теперь уже точно хлопает дверью.

Выхожу минут через двадцать, на крыльце стоит толпа девчонок во главе с моей малышкой, Марина там же и Палыч. Я понимаю, что смысла скрываться уже нет, но и наглеть не то чтобы стоит, конечно… Но и бегать как подросток от него я не хочу, боясь праведного отцовского гнева. В конце концов, у нас все взаимно, страшного ничего не случилось!

Поэтому я подхожу ко всей этой толпе, беру Дианку за руку и сразу обнимаю за плечи, целуя в щеки. Она чуть сжимается, поглядывая на меня, а Палыч видит это и закатывает глаза.

– За мной. Оба, – говорит он нам и отходит в сторону. Плетемся послушно за ним. Видно, как ему не нравится все происходящее и как он борется сам с собой. – Что, втрескалась? – спрашивает он у Дианы.

Она кивает и немного краснеет, внезапно теряя всю свою спесь, которую она вроде никогда не стеснялась показывать своему отцу.

– Сумасшедший дом, – зажимает он пальцами переносицу. – Ну почему в него, дочь, ну?!

– Не понял, Виктор Палыч. А в кого надо было? – включаюсь я. Мне такой расклад не нравится, о чем мы вообще говорим?

– Да, видимо, уже ни в кого, – вздыхает он. – Хорошо подумали? Шустрые.

– Кто бы говорил! – отвечает Диана с улыбкой, стреляя глазками в сторону Марины.

– Мы взрослые люди, не надо мне тут.

– Ну и мне все-таки не пять, па, – напоминает она ему, отпускает мою руку и идет его обнимать.