Нерядом

Пару минут длится эта сладкая пытка, Диана трогает мою спину, а я обнимаю ее за бедра, стараясь не распускать руки. Все так медленно и размеренно, словно у нас с ней есть все время в мире, и мне хочется верить, что оно у нас и правда есть…

Но потом до нее словно доходит, что произошло, и она отрывается от губ, все так же аккуратно, и просто открывает глаза, растерянно глядя на меня.

А я что? Я сегодня планку влюбленности уже задрал до самого неба. И хочу ее, сил нет… Идиотом надо быть, чтобы не хотеть, а я хоть и идиот, но точно не сейчас. Красивая, сумасшедше красивая просто, настоящая, искренняя. Если ее отец не убьет меня раньше, чем это сделает она, то когда-нибудь я на ней точно женюсь.

– Не смей, – предупреждает она меня, видимо думая, что у меня хватит дурости шутить сейчас по поводу того, что она сама же свои обещания раздавила.

– И не собирался, – шепчу я ей.

– Обещаешь, что ни слова не скажешь? Обещай, пожалуйста, что забудешь это как сон.

– Обещаю, – вру ей. Никогда не забуду.

Но это обещание действует удивительным образом, потому что под его воздействием меня целуют еще раз. И на этот раз совершенно не невинно, это… Страстно. Так что голова кружится с нереальной скоростью. В ней столько страсти, с ума сойти! А я такой голодный до всего этого, что хватаю каждое движение с особенными чувствами, впиваясь в губы и таки сжимая бедра пальцами.

Она тянет меня за волосы, выплескивая эмоции, целует-целует-целует и поддается моим губам. Языки сплетаются, я клянусь, что готов сдохнуть прямо сейчас!

Но неудобно просто с ума сойти, шея затекает, и я внезапно думаю о том, что потом, когда мы вдруг будем целоваться просто стоя, я буду поднимать малышку на уровень своего лица, чтобы ей не пришлось ощущать такой дискомфорт.

Чувства застилают разум, отчета своим действиям я уже не отдаю, хотя надо бы взять себя в руки и дать себе по затылку, чтобы не переборщить сейчас.

Я подхватываю ее под бедра и укладываю на кровать, разрывая поцелуй, и, наконец-то находя в себе силы, не тянусь обратно.

Это чертовски сложно, но переходить какие-либо грани не готов сейчас никто из нас.

И я вижу по глазам, что она точно так же погрузилась в омут эмоций и не отдавала отчет свои действиям, и только сейчас, когда пришлось все прекратить, до нее доходит, что мы творили.

– Просто нужно подышать, – говорю ей, стоя над ней на коленях.

Она не сожалеет, что меня радует, но паника в глазах присутствует. Диана встает, чуть пошатываясь идет к балкону и говорит мне, что подышит на балконе, явно намекая, что мне за ней не нужно.

Это верно. За ней сейчас ой как опасно. Мне бы на тренировку да отжаться бы раз сто… Ну или ледяной душ, тоже неплохо.

Но выбираю прогулку и, не трогая Диану, просто выхожу из квартиры, прихватывая с собой ключи, чтобы вернуться.