Неразрезанные страницы

И он отвернул в сторону, ринулся в чужую жизнь, которая тоже требовала усилий и осмыслений, но не таких чудовищных.

– Мы с твоей Катей сегодня побывали у тетушки Дэна Столетова, – заговорил он совершенно спокойным и отстраненным тоном. – Ее зовут Ольга, и она журналист. Пишет о знаменитостях.

– Я ее знаю, – тоже совершенно спокойно откликнулась Маня Поливанова, – я люблю глянцевые журналы.

– Она рассказала, что Александр Романов…

– Какой? Который царь или который певец?

Алекс улыбнулся.

– Маня, дом по улице Новой принадлежит певцу Александру Романову, это мне рассказал Никоненко. Я поехал туда и нашел следы красной краски на снегу и крови на подоконнике. То есть Балашова убили именно там или привезли уже мертвого.

– А краска при чем?

– Девушка-блондинка, которая отвлекала Берегового, помнишь, когда он споткнулся о нее на дорожке, должно быть, вылила себе на голову красную краску, чтобы было похоже на рану. Краску я нашел и отвез Никоненке на экспертизу.

– Круто, – задумчиво сказала Маня.

– Потом мы поехали к тете Столетова, она покопалась в своих файлах, и выяснилось, что сам Романов ни в чем подозрительном никогда не был замешан, что у него взрослая дочь, тоже блондинка, и…

– Так ты у тети угощался щами и котлетами? – Вопрос был задан совершенно равнодушно.

Алекс быстро взглянул.

Маня сосредоточенно дула в стакан с микстурой, сено для которой заготавливала азербайджанская бабушка Ганифы то ли в октябре, то ли, наоборот, в марте!..

– У нее, – подтвердил Алекс.

Руки у него вдруг перестали трястись, и огромный камень, придавивший сердце, покачался-покачался и откатился немного в сторону.

Камень никуда не делся, конечно, горбился неподалеку, и холодом от него по-прежнему веяло, но все же появилась возможность дышать!..

Если ее хоть немного интересует, кто кормил его обедом, значит, еще не все потеряно?!..

Алекс достал с полки стакан и налил себе немного микстуры тоже.

– Сам Романов, в девичестве Затыкин, в этом доме не проживает. Зато, по слухам, у него связь с Дашей Слободенюк, которая до недавнего времени тоже была блондинкой.

Стекло звякнуло о серебро, и Маня уставилась на Алекса круглыми глазищами.

– С Сережкиной Дашей?!

Он кивнул.

– Нет, постой! Постой, постой! То есть Даша трудилась, так сказать, на два фронта?! Многостаночница?

– Точно неизвестно, но мне показалось, что Ольгиной информации можно доверять. Она на самом деле очень скрупулезный и ответственный журналист.

Маня отмахнулась, поднялась и стала ходить. Алекс следил за ней, стараясь дышать потише.

То, что она отмахнулась и задвигалась так энергично, являлось возвращением прежней Мани, которая была у него когда-то. И он боялся ее спугнуть.