Неразрезанные страницы

– Что с Маней?! – заорала Катя.

Он посторонился, пропуская ее.

Она ворвалась и огляделась, как бы в поисках следов разрушений. Никаких следов и никаких разрушений.

– Алекс, где Маня?!

У него был странный вид, смущенный, что ли?..

– Я здесь, Кать!

Поливанова показалась в глубине коридора, от пола до потолка уставленного книжными полками, на фоне которых даже рослая Маня казалась маленькой и хрупкой.

Все в этой квартире было громадным – буфеты, диваны, обеденный стол человек на сорок! Даже потолки были чересчур высокими – чтобы рассмотреть лепнину, приходилось закидывать голову. Здесь когда-то жил Манин прадед, знаменитый авиаконструктор Поливанов, друживший с Сикорским и Чаплыгиным, и каким-то чудом квартира уцелела, не погибла в революциях и войнах, а досталась Мане.

Митрофанова не понимала, в чем тут дело, но эта квартира очень шла писательнице Покровской!.. Громогласная Маня в очках, джинсах и странных майках не могла бы жить ни в каком другом месте.

– Ты чего приперлась? – спросила вежливая и хорошо воспитанная писательница, приближаясь. – Я не хотела тебе говорить, так и знала, что переполошишься, как кура! Со мной все отлично!

– Я вижу, – согласилась Катя, рассматривая ее перебинтованную руку."

"Она стянула с плеч пальто, хотела привычно кинуть его на полосатую оттоманку, но тут писательница с криком:

– Не-ет! – ринулась к ней и пальто отобрала.

Митрофанова несколько оторопела.

– Ты что, Маня?!

– Алекс, забери пальто.

Он подошел и забрал.

– Анне уже настучала? – осведомилась Поливанова и покосилась на оттоманку. – Доложила, что я при смерти?

«Придется все менять. Придется менять обивку и сломанные ножки. Или выбросить ее совсем, что ли?..» – подумала она.

– Никому и ничего я не докладывала! – возмутилась Катя. – Мне позвонил Столетов и рассказал, что с тобой беда. И я приехала!..

– Молодец, – непонятно похвалила Поливанова.

Ни за что она не станет выбрасывать оттоманку! Ей лет сто или сто пятьдесят, наверняка и не такое переживала! Переживет и на этот раз.

Рассматривая Поливанову, которая рассматривала оттоманку, Катя вдруг догадалась:

– Я не вовремя, что ли? – и посмотрела на Алекса. Тот кивнул. – Ну, я тогда сейчас уйду, прошу прощения, что так получилось…

– Ой, все, хватит! – перебила ее Маня с досадой. – Все в порядке, ты очень вовремя. Мы просто разговаривали… о жизни. Но мы еще успеем!

– А вдруг не успеем? – Это Алекс спросил, и они обе на него посмотрели.

У него был недовольный вид – именно недовольный, а не смущенный. Он стоял бледный, почти зеленый, под глазами чернота. Длинные волосы лезли в лицо, и он то и дело мотал головой, откидывая их.

Митрофанова вздохнула. Такой трудный человек. Трудный, странный, иногда неприятный.