Неразрезанные страницы

– Как хорошо, что ты… – она хотела сказать «вернулся» и в последний момент передумала. Все-таки она до конца не уверена, вернулся ли он, и Алекс это понял.

Он всегда понимал ее не то что с полуслова, но и вообще без всяких слов.

…Она не верит тебе и правильно делает. Она сомневается в тебе, и так будет продолжаться еще долго, если не всегда.

Полгода назад ей бы и в голову не пришло сомневаться!

Ты сам этого хотел – свобода, свобода мерещилась тебе, какая-то неслыханная, небывалая!.. Ведь так не бывает, чтоб человек был свободен… как мустанг в степи или бабочка-капустница!

Ты же писатель! Почему ты не понял этого раньше – ну, хотя бы на один день? Если б понял, она сейчас не сомневалась бы в тебе.

Он еще раз поцеловал ее в висок вполне отеческим поцелуем, погладил по голове и отстранился.

Маня смотрела на него близорукими глазами, очень серьезно.

Он прятался, отворачивался, отводил взгляд. Не нужно, чтобы она видела его таким… слабым.

– Пижаму или халат? Давай я тебе помогу.

– Ты меня с кем-то путаешь, Алекс, – сказала она грустно. – Я не ношу ни пижам, ни халатов.

Катя, громко дыша, качала железную палку, к которой тросами были привязаны толстые железные пластины – это называлось выжимать груз. Пот тек по лбу и скатывался за ухо. Время от времени она пыталась его вытирать, но ладонь тоже была совершенно мокрой. Живот как-то на редкость некрасиво выпячивался – горой.

– И р-р-раз! – выкрикивала время от времени тренер Анжела, которая пританцовывала рядом с Митрофановой. – И два! Медленней, медленней! Работайте медленней! Приветик, Анечка! Чмоки! И тр-ри! Еще медленнее! Не забываем, что на вдохе максимальную нагрузку даем!.. И р-раз!..Терпим, терпим!

Митрофанова терпела изо всех сил.

Когда силы кончились, она села на узкой клеенчатой лавке и свесила голову. Дышать не получалось совсем, а ноги сами по себе продолжали двигаться, как бы выжимая груз.

– Ничего-ничего! – весело проговорила Анжела. – У нас еще два подхода, а потом дорожка, и на сегодня все!..

Митрофанова кивнула, не глядя на нее. А чего на нее глядеть-то? Анжела была хорошенькая, гладкая, смуглая, совершенная во всех местах, где только женщине требовалось совершенство! Она каждый день меняла свои спортивные наряды, появлялась то шортах, то в облегающих брючках, то в блестящих комбинезонах, то в купальниках, и Митрофанова тайно и страстно мечтала стать когда-нибудь такой же прекрасной и уверенной, гарцевать, высоко вздымая безупречные загорелые бедра – просто так, от избытка энергии, и чувствовать себя в купальнике не студнем, завернутым в полиэтилен, а прекрасной красавицей!..

Что-то Маня не отвечает на звонки. Вчера Митрофанова ей звонила-звонила, телефон был выключен, и сегодня с утра тоже.