Неразрезанные страницы

– Вылезай оттуда, – предложил ей Алекс.

– Я что-то не могу.

– Давай, давай. Вылезай.

Он потянул ее за руку, и Маня взвизгнула, в первый раз за этот вечер во весь голос.

– Что? Что?!

– Мне кажется, они мне руку сломали.

Кое-как, с трудом переступив через Коляна, она выбралась из своего угла и посмотрела Алексу в перепуганные глаза.

– Как же я теперь писать буду, а? Руку-то зачем было ломать?!

Она уткнулась в него горячим лицом и зарыдала…

Потом Маня позвонила Никоненко и сбивчиво рассказала о случившемся, и теперь по ее квартире ходили какие-то люди, громко переговаривались и топтали ее драгоценный паркет, и Маня так их любила вместе с их грязными ботинками!..

Она любила их ботинки, грубые голоса, их запах – дешевого табака, кожаных курток, улицы и незнакомых мужчин. Особенно запах!..

Никто не обращал на нее никакого внимания, и она была им за это благодарна.

До спальни, дверь в которую была закрыта, она шла целую вечность, и потом еще долго и сосредоточенно открывала дверь, которая все никак не поддавалась.

Алекс подошел и толкнул перед ней дверь. Маня ему улыбнулась.

Нужно попробовать снять с себя пальто и блузку, мокрую от пота. Некоторое время, стоя посреди спальни, она раздумывала, как бы это половчее сделать одной рукой, но так и не сообразила.

Потом оказалось, что пальто с нее куда-то поехало и снялось само собой. Она удивилась, что все так легко и прекрасно получилось, повернулась и оказалась нос к носу с Алексом.

Он бросил пальто на пол и стал расстегивать пуговицы на блузке. Маня стояла смирно и смотрела, как он расстегивает. Он стал тянуть блузку, но ее кисти застряли в манжетах. Он замычал, замотал головой – волосы упали на лицо, – попытался вытащить ее руку, не смог и, дернув, оторвал пуговицы.

– Зачем ты так? – укоризненно сказала Маня. – Не надо.

Он посмотрел ей в лицо.

С нее на сегодня достаточно… разрушений, подумал он. Ей уже хватит. Разрушений, унижений, сломанных пальцев, разбитых очков и порванных блузок!..

Вторую манжету он расстегивал долго, сжав зубы, но все-таки расстегнул. Потом принялся за джинсы.

Вся ее одежда была мятой, как будто она в ней спала, влажной, дурно пахнущей, в бурых пятнах крови и мелкой стеклянной крошке.

Руки у Алекса тряслись.

– У тебя вся спина в порезах.

– А?.. Это меня лампой по голове стукнули, и стекла за шиворот посыпались. Вот с этой стороны, посмотри. Видишь? Больно.

И Маня повернула голову, чтоб он посмотрел то место, куда ее ударили. Он посмотрел.

– Нужно чем-то помазать, что ли, – злобно выговорил Алекс и повернул ее спиной к себе. – Или в травмпункт.

Маня перепугалась.

– Зачем, я не хочу в пункт!..