Непристойный танец

Собрал все силы и поднялся, подобрав валявшийся у самых поручней наган. Неуверенными шагами направился в сторону командного мостика, слегка пошатываясь и превозмогая распространявшуюся по всему телу боль, чувствуя, как из рассеченного виска снова тягуче поползла на щеку теплая кровь. Брел, перепачканный, в драной одежде, яростно подбадривая себя, напоминая себе самому вновь и вновь, что дело еще не кончено.

Вахтенный матрос разинул рот, узрев этакое чучело, вслед за тем попытался браво заступить дорогу, недовольно треща что-это на альбионском национальном наречии, но Бестужев, вовсе не намеренный изображать деликатность, ткнул его дулом револьвера в скулу и с ласковым бешенством посоветовал по-русски:

– Пшел вон, мерзавец!

Вахтенный отшатнулся, меняясь в лице. Бестужев взобрался по высокой крутой лесенке, пинком распахнул дверь рулевой рубки. Штурвальный оторопело оглянулся на него. Осанистый капитан, стоявший у какого-то круглого приспособления с рукоятями и надписями по кругу, очевидно, решил быть истинным джентльменом до конца – он после первого замешательства выпрямился во весь рост, недовольно пожевал губами и буркнул:

– Как все это понимать?

– Меняйте курс, капитан, – твердо сказал Бестужев по-французски. – Мы идем в Ревель.

– Молодой человек, – неприязненно сказал капитан. – То, чем вы сейчас занимаетесь, морским правом квалифицируется как пиратство…

– Наоборот, – сказал Бестужев и, не стремясь к идеально точным формулировкам перевода, спокойно продолжал: – Я офицер тайной политической полиции Российской империи. Объявляю ваше судно арестованным за контрабандный провоз оружия.

– Приказать-то легко, а выполнить будет потруднее… – сказал капитан и отдал какое-то приказание штурвальному.

Тот, бросив штурвал, попытался пройти к двери. Бестужев нажал на курок, и в остеклении рубки появилась круглая дырочка с тянувшимися от нее змеистыми трещинами, совсем рядом с головой матроса.

Тот сразу отступил, виновато косясь на капитана.

– Прикажите вашему человеку вернуться на место, – жестко распорядился Бестужев. – Я не намерен шутить. И средства выбирать не намерен. Право руля, капитан, держитесь береговой линии…

В рубке медленно расплывалось сизое марево – дымный порох оправдывал свое название…

Капитан что-то коротко приказал, и рулевой вернулся к высоченному штурвалу. Потом осанистый бритт повернулся к Бестужеву:

– Молодой человек, вы достаточно хорошо себе представляете, сколь трудную задачу на себя взвалили? Захватить корабль в одиночку – предприятие безнадежное.