Непристойное поведение

Когда Адам узнал, что он — сын моей матери, зависть окончательно уничтожила в нём всё человеческое.

Адам шантажировал мою мать, чтобы получить деньги… Он подложил Кристиан под меня, чтобы скомпрометировать меня как декана учебного заведения, трахающего своих студенток. Грязная новость получила бы широкую огласку. Скандал, связанный с именем Коэнов, уничтожил бы политическую карьеру моего отца. Он разом отомстил бы нашей семье за то, что был выкинут и не принят. Как? Как скоро он планировал раскрыть карты о том, что мы — братья? Адам хотел уничтожить, раздавить меня морально, открыв тайну. И он прав. Это убивает меня. Знание о том, что я имею порочную связь с племянницей, поджигает кислород в моих лёгких. Она моя… племянница. В наших венах течёт одна и та же кровь.

— Прости, милый… Прости. Я вижу, что ты чувствуешь многое, но тебе нельзя быть с ней. Нельзя!

Я машу рукой, призывая мать замолчать. Толкаю дверь и выхожу в коридор. Я двигаюсь, словно оживший мертвец, налетаю на какого-то мужчину. Это мой отец.

— Куда ты так спешишь, Дэвид? Как мама? Что с ней?

Я вижу в глазах отца искреннюю тревогу за свою жену и за меня тоже.

— Поговори с ней, — хриплю. — Поверь, ей есть что рассказать тебе… Есть, в чём покаяться.

Отец провожает меня изумлённым взглядом. Я вырываюсь из душной клетки дорогой клиники на открытый воздух. Хватаю его открытым ртом и не могу вдохнуть."

"Горло царапают хриплые спазмы. Эмоции скручивают внутренности морским узлом. Это ситуация, из которой я не вижу выхода.

Крис… Моя девочка. Моя боль. Моя порочная одержимость.

Как мне быть? Я должен прекратить нашу связь. Мне придётся разбить ей сердце…

Глава 34. Дэвид

Прошло несколько часов с момента, как я покинул клинику. Всё это время я гнал машину по городу, едва понимая, куда еду и зачем. Очнулся только на пляже Монтроз. Он не пользуется большой популярностью, потому что находится дальше от центра города. Здесь всегда меньше людей, но полно собак. Воды озера поблескивают вдалеке. Я опускаюсь на влажный берег опустошённым мешком. Глаза горят. В них словно насыпали песка, и я не могу выдавить из себя ни одного слова. Кроме громкого животного крика, полного тоски и боли.

Раздаётся испуганный лай. Парочка собачников бросается в сторону. Наверняка со стороны я выгляжу сумасшедшим с разинутым ртом, посылающим свои бессловесные проклятья в ночное небо. Агония длится стылую вечность, пока последние капли сил не покидают моё тело. Из меня словно вынули все кости, и нет ни одного шанса противостоять мучительным спазмам, сотрясающим крупной дрожью. Утыкаюсь лбом в песок. Накрываю голову руками, словно прикрываясь от правды. Но она выжрала меня изнутри, лишив стимула жить и двигаться дальше. Я не вижу смысла. Его нет.