Непристойное поведение

 — Ты хотела, чтобы я трахнул тебя жёстко? Ты хотела развести эти красивые ножки и принять каждый сантиметр моего члена, пока я буду клеймить эту киску, как свою?

— О да, Дэйв! Да! Я хотела именно этого… Я хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной…

— Не выйдет, крошка! — замедляю толчки и заглядывая в тёмные омуты прекрасных глаз. Я хочу именно так. Глаза в глаза. Хочу видеть все оттенки эмоций, когда скажу ей главные слова. — Не первым, Крис. Единственным!

Она громко кричит моё имя, потому что последнее слово я подкрепляю безумной долбёжкой на предельной скорости!

— Моя… — стону ей в губы, целуя. — Моя навсегда.

Адский костёр разгорается внутри меня. Он то зажигается, то гаснет, снова и снова, пока в душе не остаётся ничего, кроме чистого пламени.

— Твоя, — выдыхает в ответ. — Всегда твоя. Я тебя люблю, Дэйв… Я так сильно люблю тебя!

— Кончи для меня, крошка, — рычу, трахая её изо всех сил. — Кончи и выдои мои яйца досуха.

Её первый оргазм с моим членом глубоко внутри её идеальной киски… Он ударяет мне по вискам, словно волна цунами. Она сжимает меня под корень, и я не могу удержаться от мощного оргазма. Она становится настолько тугой, маленькой и плотной, что я перестаю ощущать себя по отдельности от неё. Взрывом оргазма нас уносит так далеко, что я теряю возможность двигаться и говорить что-то.

Блять… Я только что нашёл свой рай…

Лишь спустя долгое время я обретаю возможность шевелиться хотя бы немного и выхожу из её лона. Простыни перепачканы её девственной кровью и соками. Я стаскиваю презерватив, понимая, что он, сука, лопнул на мне. Но семя вроде бы всё осталось внутри. Хотя я не могу быть уверен, мы оба мокрые и липкие с ног до головы.

— Теперь ты моя, крошка… Ты не жалеешь?

— Нет, — она тянется к моим губам. — Я хочу, чтобы ты всегда был моим.

— Это только начало, крошка. Дальше — больше… — обещаю ей и на самом деле желаю дать ей больше.

Глава 27. Крис

Я до сих пор не могу поверить в то, что Дэйв и я — мы вместе.

Две недели кажутся мне настоящим раем, жарким настолько, что я могу вообще не надевать трусики — они могут сгореть на мне в тот же миг. И если в начале нашего «медового отпуска» я беспокоилась, что мне не хватит двух недель, чтобы покорить этого мужчину, то теперь я понимаю, что мне будет мало и года, чтобы насладиться каждым мгновением нашей порочной и сладкой запретной близости.

Как-то Дэйв поинтересовался, для чего я посещаю лекции, если не горю желанием быть экономистом и посвящать себя этому делу. Я честно признаюсь, что делаю это лишь из благодарности своему отцу. После этого Дэйв запирает мои ладони между своими и серьёзно смотрит мне прямо в глаза:

— Детка, не позволяй этому управлять твоей жизнью. Занимайся лишь тем, что тебе нравится!

— А как насчёт тебя? — спрашиваю я.