Непристойные отношения

Припарковав колымагу возле старого парка, ждем вымогателей уже пятнадцать минут. Денис многозначительно косится на свои золотые Паркер, намекая, что время вышло, а воз и ныне там.

Да я и сам вижу, не слепой. И это напрягает. Версия с придуманными «одноглазым» и «рябым» становится все убедительнее, и от того тошно.

— Ты уверена, что ровно в девять? — оборачиваюсь на Ю.

— Уверена! Вот смс, — показывает экран телефона.

А тем временем уже 21:15…

— Не видать что-то никого, — резонно замечает Дэн, нервно отбивая большим пальцем чечетку по обшивке руля. — Может, ты день перепутала?

— Ничего я не перепутала! Сегодня, в девять!

— Ну а я откуда знаю! — в голосе отчаяние. — У меня информации ровно столько, сколько и у вас!

— Однако же нет никого, милая. Я, конечно, не думаю, что ты врунишка…

— Денис, полегче, — пресекаю ворчуна, и тот супится. — Может, задержались. Пробки.

— Ну да, ну да. Пробки, как же.

— Это вы на что сейчас намекаете, Денис Сергеевич? Что я все выдумала? — между нашими креслами появляется хорошенькая мордашка Ю. Хорошенькая и обиженная. — Я, между прочим, никого не просила со мной ехать. Это Илья настоял!

— Знаете что, езжайте, я сама с ними поговорю, — горделиво вздернув подбородок тянется к дверной ручке, но я коброй подаюсь назад, перехватив ее предплечье.

— Ну что ты в самом деле. Мы тебе верим. Я — верю!

— А вот Денис Сергеевич — нет, — глаза заполняются слезами. — Я же вижу!

— Детский сад, — гнусаво цедит под нос Дэн и отворачивается к окну. И тут же его расслабленно растекшееся по креслу тело подбирается. — Смотри, приехал кто-то, — зачем-то шепотом.

Резко замолкаем и словно по команде таращимся на черную заляпанную «Нексиа», припарковавшуюся под ободранной рябиной.

— Это она! Та машина! — возбужденно вскрикивает Юна и тут же понижает тон. — Это точно она! Вон! — тычет пальчиком. — Лысый за рулем. Это тот, рябой!

Твою же ты мать, какое облегчение. Она не обманула! Не обманула! Понял, ты, сраный Фома неверующий.

Судя по скисшему лицу Дениса, он до последнего надеялся, что мордобой отменяется. А я, наоборот, воспрял духом вершить правосудие.

— Сидите все здесь, — открываю дверь и чувствую на своем плече ладошку Ю. Оборачиваюсь.

— Илья, пожалуйста, будь осторожен, ладно?

Ну тут как получится.

Поправляю воротник кожаной куртки и выхожу из машины.

— Тсс… — стиснув зубы, морщусь. — Терпимо.

Я раненым солдатом лежу на своем диване, а Ю, вооружившись перекисью, пластырем и еще кучей всякого аптечного барахла, обрабатывает ссадину под моим глазом.

— Боже, я знала, что этим все закончится. Знала! — наклоняет бутылочку и смачивает ватный диск перекисью. — Надо было не пускать тебя, а вызвать полицию! Я хотела, когда ты к ним ушел, но Денис Сергеевич не разрешил.