Непристойные отношения

Сколько я не ужинал дома? Сейчас и не вспомнить.

А, вспомнил — никогда.

— А это что? — накалываю на вилку что-то черное. — Оливки?

— А это… так… подгорело, — краснеет. — Не придирайтесь. Я спешила.

Демонстративно кладу в рот то, что подгорело, но на всякий случай глотаю, не жуя.

— А где ты продукты взяла? У меня же там мышь повесилась.

— Купила. Пока вы там работали, я быстро в магазин. Тут недалеко совсем, туда и обратно.

— Подожди-ка, — откладываю вилку. — Так дело не пойдет. Почему мне не сказала?

— Вы толкались бы с тележкой в «Шестерочке»? — хитро щурится.

— Ну… нет. Можно было бы заказать доставку. Или я просто оплатил бы это все. Могу себе позволить.

— Нет. Я и так живу тут на всем готовом. Пусть это будет мой небольшой вклад.

То ли столица ее еще не испортила, то ли она, правда, сама по себе такая. Казалось бы, куда уж проще: дают — бери. Нет, мы гордые.

Это похвально, но то ли я стал слишком циничен, вращаясь в совсем другом мире, то ли просто потерял веру в бескорыстных женщин, но все это выглядит как-то… подозрительно, что ли.

Была у меня одна «мне чужого не надо» — и?

Под ложечкой неприятно засосало.

А действительно они чем-то похожи. Не внешне, нет, тут вообще полная противоположность, но эти манеры… Такая же принципиальная недотрога, ничего ей не надо. Только если Ирина сразу была ледышкой, то Ю… Ю другая.

Смотрю как она наматывает пасту на вилку, как отправляет ту в рот, тщательно слизывая с губ капли соуса. А потом замечает мой взгляд… и снова тушуется. Даже жевать перестает.

Красивая, молодая, принципиальная, немеркантильная.

Где, мать его, подвох?

Однажды я уже здорово обжегся. До сих пор, вон, фантомные боли.

— Кстати, я на твою жену в Инстаграм подписалась, — делится Ю, и жевать перестаю уже я.

— И нахрена? То есть, зачем?

— Ну… — пожимает плечом. — Посмотреть хотела, а у нее профиль закрыт. Она красивая.

Это я знаю. Ты тоже вот, красивая.

— А почему вы разошлись? — спрашивает без обиняков. — Ты ей изменял?

— А почему это сразу я ей?

Ох, с огнем играешь, девочка. У мужчины две болевые точки — та, что ниже пояса и самооценка. По ним можно как здорово ударить, что сделала моя бывшая, так и поднять до небес, что сделала сейчас эта юная плутовка. И была бы она старше, я бы точно решил, что подмазывается, хочет лучше в моих глазах выглядеть, но Ю… она вообще на хищницу не похожа. Ну или третий вариант: павлиний хвост, который распушился после ее лести слишком сильно застит глаза.

Я мог бы поддержать имидж альфа-самца и не рассказывать ей, но почему-то хочется быть с ней честным.

— Она от меня ушла, быстро нашла другого. Мне кажется, я исповедовался тебе по-пьяни. Ну, перед тем как… — поднимаю руку «играя» пальцами.

А колечка-то нет. Снял.

— Ну то по-пьяни. Это же не считается, — улыбается.