Неприкаянный 1

Впрочем, недаром Белый-младший говорил о Степанове, как о знающем и любящем своё дело артиллеристе. Тот помолчал немного с задумчивым видом и произнёс.

— У нас по три десятка сегментных снарядов на орудие. На выстрел выходит почти четыре пуда бездымного пороха, в снаряд поместится порядка полутора. То есть, два заряда, позволит переснарядить пять снарядов. Порох спишем, поди не мирное время, а военное. Взрыватели навертим через переходники. Чувствительность у них вполне приемлемая, так что ничего переделывать не нужно, — вслух рассуждал капитан.

— Можно сделать так, что станут взрываться как японские от удара о воду, — счёл нужным заметить я.

— И какой от этого смысл? — отмахнулся Борейко.

— Во-первых, взрывающиеся о воду снаряды засыпали палубу «Варяга» осколками, доставая личный состав на надстройках и мостиках. А во-вторых, стаканы всё же тонкостенные, и выдержав выстрел, не факт, что не расколются при ударе о сталь. Тут уж чем быстрее сработает взрыватель, тем лучше.

Говоря это, я уже взялся за бумагу и карандаш, быстро вычерчивая взрыватель к снарядам пушки Норфельда, находящимся на батарее в качестве пристрелочных. И указал на изменения которые надлежало внести. Работа требующая внимательности и осторожности. Но вполне выполнима в условиях обычной слесарной мастерской.

— Хм. А ведь ничего сложного и должно сработать, — заметил Степанов…

С батареи я уезжал в приподнятом настроении. Для начала, мне удалось осуществить задуманное, и один из японских крейсеров отправился изучать морское дно. Это должно будет побудить японцев осуществить бомбардировку крепости из безопасной Голубиной бухты. Остаётся только надеяться, что Степанов, кавторанг который, всё же добьётся разрешения выставить там минное заграждение. Эдак глядишь получится немного уменьшить силы Того, ещё до приезда Макарова.

Ну и такое обстоятельство, что Белый-младший видя реакцию командира батареи отнёсся к моим словам с уже куда большим вниманием. На обратном пути Леонид засыпал меня вопросами, и мы даже пару раз останавливались, чтобы я мог сделать кое-какие зарисовки. В трясущемся экипаже заниматься этим не с руки.

— Ваше благородие, это чего же получается, вы крейсер потопили? — когда мы наконец остались одни, спросил сопровождавший меня Казарцев."

"Я припомнил, что он ни на мгновение не отставал от меня, и побежал вместе на батарею. Стоял в стороне, чтобы не мешаться под ногами у артиллеристов. Но вместе с тем всё подмечал. Ещё и бинокль у кого-то одолжил.

— С чего такие выводы, Илья? Все стреляли и я стрелял. Попадал чаще остальных, это так. Но по тому крейсеру и от «Ретвизана» прилетело не раз.

— Не, ваше благородие. Что не говорите, а «Читосе» всё же вы приголубили.