Неприкаянный 1

— О чём вы говорите, мичман? — недоумевающе посмотрел на меня Руднев.

— О желании драться с врагом, ваше высокоблагородие.

— Это невозможно. Вы отправитесь вместе с остальными членами команды на один из кораблей нейтралов и далее проследуете в Россию вместе с вашими подчинёнными, за которых, наряду со мной и другими офицерами, несёте ответственность.

— Ваше высокоблагородие, сопроводить личный состав в Россию могут и без меня. Я же прошу у вас разрешение продолжить драться с японцами.

— То есть, вся команда убудет в Россию, и один только вы в героическом ореоле отправитесь крушить врага? — холодно спросил Руднев.

— Крейсер драться не сможет, катер в строю остался только один, и он не в состоянии принять большое количество желающих. Согласно штатного расписания команда катера состоит из одного офицера и восьми нижних чинов. Иным добровольцам на борту попросту нет места.

— И всё же нет. Но ваш порыв я так же отражу в рапорте, — решительно произнёс командир.

— В таком случае, прошу вас завизировать мой рапорт, — я положил перед ним три копии.

Я уже предоставил ему лазейку, чтобы принять решение не подставляясь под удар. Мало того, это ещё и выставит его в более выгодном свете. Если же порвёт, напишу другой, но на этот раз вручу не кулуарно, а при свидетелях. Поставит запрещающую резолюцию… Нет. Не поставит. Руднев в первую очередь дипломат и только в третью командир. Ничуть не собираюсь жалеть его чувства. Мне главное добиться своего, и я добьюсь.

Каперанг смотрел на меня с минуту, не меньше, после чего поставил свою резолюцию, согласно которой я откомандировывался в Порт-Артур.

— Прошу, — он протянул мне мой экземпляр рапорта. — Что же до акта, предоставьте мне сначала список личного состава. Одному вам я катер передать не могу, и если вы не наберёте команду, прикажу его затопить как и крейсер.

— Есть, — коротко ответил я, бросив руку к обрезу фуражки.

— У вас полчаса. Если не предоставите список, то я выпишу вам командировочное предписание и отпущу только в каком-либо нейтральном порту.

Глава 3

Двенадцать

— Ложкин, — окликнул я артиллерийского кондуктора из моего плутонга.

— Я, ваш бродь, — откликнулся тот.

— Вот что братец, я собираюсь добраться на катере в Порт-Артур, чтобы драться с японцами. Брось клич если кто пожелает присоединиться, то через четверть часа жду на корме.

— Слушаюсь, ваш бродь.

— Ваня, это не приказ, мне нужны только те, кто сам захочет и никак иначе, — похлопав его по плечу, доверительно произнёс я.

— Олег Николаевич, по честному-то сомнительно, чтобы кто захотел, после такого, — отвёл он взгляд.

— Ну, на нет и суда нет, братец. Тогда сам пойду.

— Как это сами? Никак не можно самому, ваш бродь.

— И один в поле воин, Ваня. Факт.