Неприкаянный 1

Я тут же прикинул скорость торпеды и дистанцию до цели. Это не может быть «Микаса». Получается «Акацуки». Больше просто некому. Ну или самопроизвольно сработал взрыватель, во что откровенно не верилось.

— Снегирёв, к штурвалу и дуй по прямой! — приказал я.

Обстрел прекратился, необходимость в маневрировании отпала и команда может безопасно перемещаться по палубе. Рулевой перебрался на моё место и перехватил управление.

— Боцман, осмотреть катер на предмет повреждений, — продолжал раздавать распоряжения я.

— Слушаюсь, ваше благородие.

— Казарский, готовь парашют.

— Есть, ваш бродь! — козырнул сигнальщик, и поднял крышку ящика где тот хранился.

Ему тут же бросился помогать минный машинист Галанцев. Парашют это вожделенная игрушка всей команды. Матросы по очереди успели подняться в небо, но как те дети малые, играли и не наигрались. Изготовить его не так уж и сложно, а потому уже через пару минут я начал подниматься вверх. Ещё через минуту оказался над завесой, получив круговой обзор.

Ну что сказать, я оказался прав. Мы попали в бросившийся нам наперерез миноносец. Что до второй мины, то она либо прошла мимо, либо утонула. Не суть важно. Картина идущего ко дну «Акацуки» меня устраивает чуть меньше, чем получивший повреждения «Микаса», но я вовсе не разочарован. Ага. Привередничать изволю.

Что до «Хацусэ», то он продолжает погружаться, и его бак уже практически на уровне воды. Я буквально кожей чувствовал, что ещё немного и он камнем ухнет в пучину. Спасение команды продолжается, «Акацуки» был единственным, кто бросился на нас, остальные спешно принимают на борт команду гибнущего корабля. Его шлюпки и катера уже на воде, заполненные людьми. Хм. А ведь может получиться интересно.

— Лево на борт, скорость двадцать четыре узла, держаться на крыле. Орудие к бою, готовить дальнюю шрапнель, — приказал я в гарнитуру.

После чего взялся за коробку фотоаппарата висевшую у меня на груди. На плёнке есть ещё два кадра, и я решил запечатлеть уже практически ушедший под воду «Акацуки», и обречённый «Хацусэ». Вновь пожалел о слабом объективе и невозможности сделать более детальные снимки. Но нельзя получить всё что пожелаешь. Увы.

Пока меня подтягивали к кокпиту, на палубе уже полным ходом шли приготовления к артиллерийскому обстрелу. Гуманность? Да к чёрту её. Передо мной ведь не гражданские, а военные моряки, и у нас идёт война. Так что спасаемая команда броненосца моя законная цель.

— Ваше благородие, два попадания пятидесятисемимиллиметровыми снарядами навылет. Четыре пробоины. Одна над ватерлинией, три ниже. Аккуратные такие, сейчас сделаем чопы и заткнём их, — доложил боцман.

Получается японцы либо болванками гвоздили, либо взрыватели не сработали. Без разницы.