Неприкаянный 1

И тут вдруг нарисовался мичманец, который сейчас всех научит как это делать правильно. Вообще-то, у меня нет желания слететь с командования катером и превратиться в мальчика для битья.

«Варяг 02» набрал ход и встал на крыло, выйдя на крейсерскую скорость в двадцать четыре узла, парашют наполнился ветром и его купол повис за кормой. Я устроился в подвесной, подал знак боцману, тот, в свою очередь, гальванёру, который врубил электромотор лебёдки, стравливая верёвку. Мои ноги оторвались от палубы и я начал подниматься над свинцовыми водами зимнего Жёлтого моря.

Матросы наблюдали за происходящим с интересом, даже машинист и кочегар вылезли в люки, чтобы поглазеть на эдакую невидаль. На палубе крейсера так же наблюдается оживление. Это ведь мой первый подъём и для них настоящее событие. Для меня же всего лишь аттракцион будоражащий кровь.

Мне нравились подобные покатушки и в прошлую бытность. Там эта забава появилась только в шестидесятые годы. Тут же даже аэростаты являются событием, не говоря уж о самолётах, которые сейчас чисто несуразные этажерки. Есть конечно же воздушные змеи, но это ведь всего лишь детская забава. Правда, в первую мировую, именно с их помощью будут поднимать в небо наблюдателей. Вернее должны были бы, но теперь уж вряд ли.

Забравшись достаточно высоко, я провернулся вокруг оси, осматривая горизонт. На востоке отчётливо рассмотрел корабли нашего отряда, ведущие поиск и практически идущие цепью.

— Казарцев, — произнёс я в гарнитуру, сделав полный оборот.

— Слушаю, ваш бродь."

"— Передай на «Новик» по курсу двести шестьдесят пять градусов, на удалении двадцать пять миль наблюдаю пароход. Больше в радиусе тридцати миль дымов не вижу. Джонки по курсу триста десять и сто пятьдесят два. И обычная активность на внешнем рейде Порт-Артура.

— Слушаюсь, — продублировав моё сообщение, ответил он.

Я видел, как телефон взял гальванёр, а сигнальщик переместился к прожектору, начав передавать световой код на крейсер. Вскоре с того просемафорили, мол, приняли. И приказ возвращаться. Катер повернул обратно, а меня подтянули к кокпиту и свернули купол. Тем временем «Новик» изменил курс, явно намереваясь проверить обнаруженное судно на предмет контрабанды…

— Что это было? — когда мы подошли вплотную к борту крейсера, спросил Эссен.

— Парашют, как средство наблюдения. Получается подняться до восьмидесяти сажен, — ответил я.

— И откуда это взялось?

— У вас никогда ветер не пытался вырвать из рук зонт? А в детстве не играли с воздушным змеем? — вопросом на вопрос ответил я.

— Но это не зонт, и не воздушный змей, — заметил он.

— Я их просто скрестил, — задорно ответил я.

— Странный вы мичман, всё же.

— Согласен, довольно необычный, — продолжая излучать жизнерадостность, произнёс я.