Неприкаянная

Серые проверили не только показания самих вдов и их родственников, но и слуг, соседей, хозяев ближайших трактиров и постоялых дворов. Пусто. Никто никуда не уезжал и не приезжал. Прирученного степного кота тоже никто не видел.

Загадки были. Разгадок к ним не было. И новых версий не было тоже. Строился храм, посвященный богине Анаш. Разрастался город, расположенный вблизи него. Мурды прекратили выставлять рабов на бои. Продолжались разрозненные набеги кочевых племен. Вот только известий о том, куда же подевалась ушедшая на земли бледных людей богиня, не было оттуда. Степной народ был уверен в том, что дела Анаш касаются исключительно ее, а их дело верить и ждать возвращения богини."

"Спустя три месяца после начала разведывательной операции король, герцог Эверли и принц Дарвал пришли к выводу, что дальнейшие интенсивные поиски исчезнувшей на просторах королевства богини или же женщины, принявшей ее облик и сущность, бесполезны. А потому ими была организована отдельная группа, призванная отслеживать среди поступающих донесений все необычное с дальнейшей проверкой оного. А все остальные приступили к работе в обычном режиме. Тысячи людей вздохнули с облегчением. Другие дела и происшествия заставили королевскую семью отвлечься от поисков той, что вернула им Натаниэля. Но герцог не мог забыть ласковые руки своей спасительницы, ее сладкие губы, отзывчивое податливое тело и тихий шепот «люблю…».

Все. Я избавилась от своих черных платьев. Не собираюсь больше покидать долину, здесь я хозяйка и госпожа. Какое мне дело до всего остального королевства? Почему я у себя дома должна ходить, устрашая народ своим видом? Да, я вдова — по документам. Да, я не собираюсь в ближайшее время замуж, но и в монастырь я тоже идти не намерена. Тогда зачем? Никто меня замуж против моей воли не выдаст, а значит, черной вдовой я больше не буду. Надоело. Буду просто вдовой! Если подумать, кому я нужна с пятью детьми и тремя племянниками! Барону наследует мой старший, тем более все наследство на него уже оформлено. Взять с меня нечего. Остается только спеть любимую песню моего родного отца от имени женщины «я свободна, словно птица в небесах!». Вот только в небеса я подняться точно не смогу, потому как кушать больше не стала, а вес и талия поплыли. Пора признаваться. Первым о моем интересном положении узнал отец.

Он все понял, не стал ругать, только спросил:

— Ты уверена, что будет девочка? — А услышав мое «да», заулыбался, обнял и поцеловал в лоб. — Ну наконец-то! У наших безобразников появится маленькая сестренка и большая головная боль. Девочки такие затейницы и непоседы! За ними глаз да глаз нужен. Ох и побегают наши парни, как только она подрастать станет! А потом женихи пойдут, и то еще веселье начнется.