Неприкаянная

Почему злился и негодовал так сильно глава выкупленных мною воинов, я узнала только на вечерней стоянке. Как оказалось, зачинщицей всего этого безобразия назвали жену одного из уходивших со мной воинов. Ее зависть, злословие, жадность и поистине звериная хитрость помогли ей собрать вокруг себя всех, с кем ей теперь пришлось остаться. Пусть теперь они помогут ей выжить, а она — им. Муж не простил ей поругания его чести и достоинства и продолжил путь, забрав с собой их общих детей. Дальнейшая судьба оставшихся в руках богов.

А нас ждет дорога.

ГЛАВА 68

Из глубокого забытья герцога Эверли вывели тихие всхлипывания, раздающиеся рядом с ним. Глаза его по-прежнему были закрыты плотной повязкой, но на слух это никак не влияло, и потому он прекрасно слышал людей, обустраивающих ночную стоянку, всхрапывания уставших лошадей, близкое дыхание большого зверя. И ее, ласкового прикосновения рук которой он так ждал. Они приносили облегчение, давали надежду. Ее голос успокаивал и заставлял верить, что все еще может быть хорошо, что он еще сможет увидеть и обнять родных, что он сумеет вернуться домой. Ему очень захотелось утешить ту, что давала ему так много, и потому, сделав невероятное усилие и преодолев навалившуюся слабость, он заговорил:

— И что же могло расстроить такую мужественную женщину, как вы, госпожа?

Всхлипывания резко прекратились. Сидящая рядом женщина охнула, подсунула руку под его голову, приподнимая ее. Пересохших губ коснулся холодный край металлической кружки. Отвар трав был не очень вкусным, но ароматным, он приятно освежал и утолял жажду. Вот только отвечать на его вопрос она не стала, хотя слова неиссякаемым потоком срывались с ее губ:

— Очнулся… Как же хорошо! Я знаю, тебе пить очень хочется. И кушать. Теперь я тебя не только бульоном кормить буду. Тебе силы нужны, а то привезем в столицу скелет, и меня за подобное кощунство на столичной площади твои родственники растерзают. Мышцы я твои уже дней пять разминаю, а потому, как только силенок наберешься, сможешь встать.

— Погоди… Ишь как много всего ты мне сразу сообщила! А давай так: я спрашиваю, ты отвечаешь. — Отвар смочил горло, позволил ему разговаривать более свободно, и он решил получить ответы на свои вопросы. — Так по кому вы тут убиваетесь, милая леди?

Всхлипывания раздались снова, но теперь они перемежались словами:

— Дети… Я приказала оставить в степи детей! Они не одни, нет. С ними их отцы и матери, но у них нет ничего, ни еды, ни воды, ни оружия, а до монастыря целый день пешего хода.

— И что они натворили? За что ты их так?

— Я их выкупила у мурдов, а они решили, что им мало. Собирались ограбить и избавиться от меня.