Неприкаянная

Безразмерная сумка со средним по величине пространственным расширением, сделанная мною при помощи ведьминского дневника, помогла мне без проблем упаковать все находящееся в тайниках, а вот уберечь от глупости и раздутого самомнения она меня конечно же не смогла. Самый большой тайник порадовал меня не только золотом и драгоценностями, но и камушками. Определяла содержимое кошельков и мешочков я на ощупь, как всегда оставляя без внимания магические накопители и убирая магические метки со своей добычи. И вот последний, самый большой мешочек в глубине этого тайника принес мне огромный сюрприз, наказав за наглость и нетерпение."

"Механическая ловушка, о которой я даже не подозревала, сработала сразу же, стоило мне только тронуть этот заманчивый приз. Согни маленьких металлических стрелок ударили в мою защиту, но не все из них артефакт, изготовленный мною, смог остановить. Восемь штук я героически поймала собственным телом. Плечи, грудь, щеку и правую ногу мгновенно охватила боль и наползающее следом за ней онемение. Если бы я не умела менять облик, здесь бы меня и нашли. Стремительная смена облика помогла мне избавиться от впившихся в тело железок, обмазанных парализующим ядом, а разбитый об пол флакон с маскирующим зельем — от следов крови на них. Распахнутое окно и быстрое улепетывание по крышам в кошачьем облике укрыло от погони. Механическая ловушка, которую я активировала, судя по нарастающему шуму, служила еще и сигналом о проникновении чужого в тайную комнату, а потому свой удачный исход с места преступления я могу объяснить только помощью богов. Сегодня моя самонадеянность могла стоить мне жизни, и придется усвоить этот урок. И усвоить как можно быстрее и крепче.

Рассвет я встретила в храме богов. В этом мире двери храмовых залов были открыты в любое время, а потому благодарственную молитву я не стала оставлять на потом. Вот только лечь поспать после возвращения в трактир у меня не получилось.

ГЛАВА 35

Следующий день начался со смены места жительства. В этом трактире барон жил в одном номере с сыном, а вот на постоялый двор мы вселились уже в две разные комнаты как отец и дочь, находящаяся в глубоком трауре после гибели супруга. Моему преображению великолепно помогла местная модистка, забывшая потом после моего зелья, совершенно случайно разлитого в ее лавке, и обо мне, и о проделанной работе.

Черное глухое платье, небольшая шляпка с густой вуалью великолепно скрывали не только мою фигуру и возраст, но и мое лицо. А самое главное, как оказалось, именно вдовы, одетые в черное, являются в этом мире «невидимками».

С ними не заговаривают первыми, к ним не прикасаются, не шутят и не заигрывают.