Развод, Новый год и прочие неприятности

И я теперь должна за этот подвиг простить ему все его прегрешения?"

"-Может, мне теперь танцевать от счастья, что он вернулся? А? Ты знаешь, Кристин, я что-то не пойму. Ты ж сама мне говорила, что не знаешь, как и жила бы, если бы Влад тебе изменил!

-Мам, ты не обижайся только, но... Понимаешь, у тебя уже возраст... А папа... Он ошибся просто... Если он уйдёт, ты одна останешься.

Ох, как же мне хочется сейчас прокричаться! Нет, не на Кристинку наорать, хотя... Просто вот выйти на балкон и на весь город самым диким криком заорать!

Но... Что-то мне подсказывает, что Кристина всё это вдруг именно так заговорила не без участия своего отца.

-Спасибо тебе, дочь, за заботу о престарелой матери, но давай договоримся. Я сама решу, жить мне с твоим отцом или нет. Или, может, с каким-то другим мужчиной...

Почему она, в конце концов, считает, что я прям вот никому, кроме Игната, не нужна?

-Ой, мам, ну, этот твой Степан и в подметки не годится - маленький, толстенький, а эта крышечка из волос на лысине? Ой, ну, жуть просто! Я ж не поверю, что ты с ним из-за того, что у него трёхэтажный особняк в сосновом бору!

Смотрю на неё и понять не могу, что не так! Такое ощущение странное, словно дочку мою подменили. Она с какой-то обидой, что ли, это всё высказывает! И смотрит так, словно я что-то ей сказать должна - требовательно, испытующе...

Но что?

Я не понимаю!

-Кристин! - зовёт из своей комнаты Игнат.

Срывается к нему, бросив на меня явно недовольный взгляд.

Ложусь лицом на сцепленные на столе руки.

Как меня задолбали эти все интриги.

Мариночка говорит, что Игнат её, беременную, бросил и просит помощи.

Игнат ведёт себя тише воды ниже травы, словно затаился не иначе как перед бурей.

Кристина просит... Нет, даже требует вернуться к отцу, якобы иначе я умру от одиночества...

Герман... Нет, Герман мне пока ничего такого не сделал плохого. Наоборот, намекал... На что?

Плохие мысли моментально покидают мою глупую шальную голову. Не работают никакие профессиональные установки, никакие убеждения.

Я прокручиваю в уме его последние слова.

Он ведь сказал, что при Софье признавался в любви другой женщине. Он так смотрел при этом... Что... Ну, ко мне же, да? В любви ко мне? Боже!

И что мне с этим делать?

И нужно ли что-то делать?

И если он завтра скажет все-таки то, что хотел и не успел сказать? Что я должна тогда ответить?

Голова кругом.

Я даже не слышу, как в кухню заходит Игнат.

-Дана, - говорит строгим, серьёзным тоном. - Там мне кучу бумажек по фирме новая секретарша привезла. Мы с Германом чуток подзабросили работу, сама понимаешь. Так вот... Тебе тоже кое-что подписать нужно...

28 глава.