Конкурс неприятностей

– О-отпусти, задушишь, – наконец выдохнула Саша, и я поняла, что все это время цеплялась за нее, будто боясь, что неведомая сила засосет меня обратно, под копыта табуна. С трудом, так что аж слышала, как собственные кости скрипят, я разжала пальцы и провела ладонью по лицу.

– Аццкий отжиг! – тупо пялясь на покрытую алыми разводами ладонь, прохрипела я."

"– Лошади девочку забили, девочку копытами забили! – раздались крики, я подняла голову и… увидела Администратора: он глядел на меня со странной смесью ужаса, облегчения и сожаления, словно и радовался и огорчался, что я выбралась из-под копыт живой. Рядом дамочка из администрации судорожно прижимала к груди свой портфельчик – в ее устремленном на лошадей взгляде больше не было и миллиграмма умиления, она смотрела так, будто это не Бахтат, а какой-нибудь инопланетный «Чужой».

– Никто меня не забивал, – мои слабые возражения перекрыл новый вопль:

– Шахид! Шахидушка, что с тобой! У него холка в крови! – наездница араба бесстрашно махнула через ограду, очутившись в самой середине табуна. Неловко поджимая переднюю ногу, мокрый, мелко дрожащий араб жалобно заржал.

– Ножку повредил, мальчик мой? – Она кинулась коню на шею, обняла… и повернулась к нам – от источаемой ею ярости стало аж больно: – Вы соображаете?! Ему же на чемпионат Европы ехать! Я же предупреждала, что его нельзя выпускать! Кто его выпустил? Кто? – она обвела нас бешеным, как у Бахтата, взглядом и выхватила телефон. – Я немедленно звоню в страховую компанию! Пусть они сами с вами разбираются! Вам это даром не пройдет!

Администратор расплылся в широкой, как Днепр, блаженной улыбке.

Глава 6

Саша

– С богом! – Петрович шлепнул Бахтата по крупу. Тот шумно вздохнул – типа, ладно-ладно, уговорили! – и неспешной рысцой двинулся мимо трибун к стартовым воротам.

– Александра Нестеренко на Бахтате! – торжественно провозгласила в микрофон дама из администрации, кажется вновь возлюбившая «милых лошадок» и свою роль главного громкоговорителя соревнований.