Непридуманное счастье

При таком бушующем шторме в душе очень сложно оказалось выдавить из себя что‑то нежное и успокаивающее. Вот и у него не получилось. — Таня, иди чайку завари, а мы с Настюхой поговорим пока. Как взрослые люди, да? — подмигнул девочке, хотя не знал точно, с чего и как начать тот самый «взрослый» разговор. Зато точно знал, что его жене нельзя волноваться.

Татьяна оставила мужа и дочь наедине, сама пошла на кухню, но совсем в этот момент ей было не до чая.

Пока Лёня усаживался и думал, с чего же ему начать, Настя заговорила первая:

— А ты тоже меня теперь разлюбишь?

— С чего это? — по — доброму усмехнулся Вуич и прижал ее к себе за хрупкие плечики.

Всегда Настю любил, девчушка на его глазах росла. Как ее можно не любить, она же что лучик солнца — всегда светится доброй улыбкой и обожает весь мир. Потому злился сейчас Вуич на Осипова за его тугоумие и недалекость так, будто все это его лично касалось, такой близкой стала ему Танина девочка.

— Как это с чего? — забубнила Настя ему в грудь. — Вот родятся близняшки, и ты тоже станешь только около них крутиться.

— Не стану.

— Да? — с надеждой спросила она и подняла на мужчину заплаканные глаза.

— Конечно. Как я тебя разлюблю, я ж тебя дольше знаю, — мягко и ободряющее встряхнул он хрупкое тельце, сжатое в объятиях. — А к этим еще присмотреться надо, кто там у нас родится. Может, хулиганки какие.

— Да ну — у–у, — улыбнулась Настя, и у Лёни от этой простосердечной улыбки на душе потеплело. Таня так же улыбалась. Вот точно так же. До сих пор дивился, откуда в этом злобном, подчас лицемерном мире взялись такие целомудренные души. Как сохранились, выжили?..

— Пойдем чай пить, я уже хочу попробовать, что вы с мамулей там напекли.

— Вкусно получилось, — гордо кивнула Настя.

— Точно?

— Точно. Белиссимо! — звонко засмеялась девочка.

— Пойдем на кухню, белиссимо, — поднялся и увлек ее за собой.

— А ты кроватку‑то собрал?

— Нет еще.

— Ты ее уже три дня собираешь.

— А куда мне торопиться? Каждый день по два болта вкручиваю. Иди умойся, а то всю красоту выплакала.

— Ладно, — послушалась Настя.

Лёня зашел на кухню. Таня видела его боковым зрением, но не повернулась, так и осталась стоять у подоконника и смотреть в окно. А муж подошел и обнял ее сзади, прижал руки к животу, замер на мгновение, почувствовав под ладонями мягкие, но ощутимые толчки.

— Ого! — выдохнул. Всегда испытывал особый, ни с чем не сравнимый трепет от этих ощущений.

Таня вздохнула и улыбнулась, но улыбка скоро поблекла, смазанная грустными мыслями.

— Ты и Насте кроватку собирал. Помнишь? Вы с Денисом собирали.

— Угу, я ее собирал сквозь слезы.

— Почему? — Таня засмеялась.

— Как почему? Такая женщина и за такого долбозвона замуж вышла.