Непредсказуемая герцогиня

Люси, которая пробуждала такую страсть, какой он никогда не испытывал в объятиях другой женщины. Люси была ему ровней, его парой. Вот почему его так неуклонно тянуло к ней. Леди Кассандра будет послушной и старательной женой. Она обеспечит ему покой и понимание. Но Люси всегда держала бы Дерека в напряжении, сводила бы с ума, заставляла бы сгорать от вожделения. И теперь, когда он коснулся ее, ощутил ее шелковистую мягкость, он не мог забыть Люси. Не мог повернуть назад. Как же ему быть? Постоянно делать вид, что между ними никогда ничего не было? Находиться в обществе ближайшей подруги своей жены до конца своих дней и вести себя так, словно он не хочет ее каждой клеточкой своего существа? Разве это возможно? Если женится на Кассандре, он никогда не станет ей изменять. Он слишком дорожит своей честью. И Люси тоже никогда не предаст свою подругу. Но теперь, теперь, когда все еще так неясно и неопределенно, это была сущая пытка.

На этой неделе он получил еще одно короткое письмо от Колина, где сообщалось, что никаких изменений в поисках Свифтона и Рейфа не произошло. Колин и Адам были на пути в Лондон. Вот и все.

И Дерек ничего не мог сделать, оставалось только писать из Бата массу бесполезных писем в военное министерство, своей матери и Люси, притворяясь чертовым Беркли. Нужно непременно прекратить писать эти проклятые письма для Беркли. Сначала это было забавно. Безвредная игра. Вернее, Дерек так думал, пока не осознал, что приносит вред самому себе. Сидя здесь каждый день и сочиняя письма для Люси с выражением своих чувств. В какой-то момент, почти сразу, он понял, что пишет ей от себя, не как Беркли. Плевать ему было на Беркли. В этих письмах он говорил Люси все, что когда-либо хотелось ей рассказать. Там все было правдой до последнего слова."

"И эти письма сработали, будь они прокляты. Вчера Беркли зашел к нему во время прогулки, чтобы сообщить, что этими письмами он заслужил поцелуй. Дереку хотелось вышвырнуть паршивца из своего кабинета, но вместо этого он сидел и слушал мучительные подробности о том, как Люси рассказывала виконту, с какой нежностью она бережет его письма, а затем поцеловала его. Ну разве Беркли не мерзавец, если рассказал ему об этом? Хотя в его оправдание следовало заметить, что Беркли, без сомнения, просто уже не знал, где провести границу между собой и тем человеком, который тайно писал любовные письма леди, за которой виконт якобы ухаживал.

Дерек грохнул кулаком по столу с такой силой, что подскочили бумаги, перья и даже чернильница. Проклятие! Что, черт бы его взял, он собирается делать? Как ему выпутаться из этой жуткой неразберихи?

Колеблющийся. Нерешительный. Язвительный голос отца эхом отдавался у него в черепе.