Непреднамеренное отцовство

Более мощные, более глубокие. Он будто накачивает меня ими, ограничив свободу. Накачивает собой. В прямом и переносном смысле.

Я могу лишь тихо постанывать при каждом толчке, прикрыв глаза и откинувшись затылком ему на плечо. До того момента, когда моё тело снова топит волной. Не такой острой, но куда более тяжёлой. Придавливает, заставляя задыхаться.

Ярослав делает ещё несколько резких движений и с низким стоном, почти рыком, останавливается. Дышит тяжело и хрипло. Держит так же крепко. А когда отпускает, я едва не валюсь на пол. В горле образуется ком, в голове туман. Я плыву и никак не могу полностью вернуться в реальность.

Медленно, держась за стену, я ухожу. Кое-как добираюсь до своей комнаты, и уже там оседаю на пол. Ноги и руки дрожат, а в голове пульсирует только одна мысль: что же я натворила…

25

Утром в теле я ощущаю непривычную тяжесть. Особенно внизу живота, будто перед месячными, но у меня сейчас только середина цикла.

Думать о произошедшем накануне не хочется.

Это была ошибка. Точно и однозначно ошибка. Не знаю, зачем я поддалась и что на меня нашло. И что нашло на Нажинского.

И как теперь мне смотреть на него…

Через полчаса Ромку поднимать в детский сад, а пока я ещё успеваю выпить кофе. Насладиться тишиной и одиночеством.

Выхожу из комнаты и прислушиваюсь. Тихо. Наверное, Нажинский уже уехал в офис, обычно в полседьмого утра его дома уже нет.

Я спускаюсь на кухню. Тут тоже тихо и ещё темно, только светодиодная полоса над столешницей тускло горит. Запахиваю халат плотнее и включаю кофемашину.

— Мне двойной сделай, — слышу сзади и едва ли не подпрыгиваю от неожиданности.

Как я могла не услышать, когда он вошёл?

— Доброе утро, — оборачиваюсь и, не выдержав, опускаю глаза.

— Доброе, — хмуро отзывается Нажинский, окинув меня взглядом, от которого хочется поёжиться.

Он уже одет, как всегда с иголочки. Идеален. Будто это не он вчера был пьяным и эмоционально размотанным. А он был, в этом нет сомнений. И, думаю, очень немногие видели его таким.

Ярослав подходит ближе и сам забирает свою чашку из кофемашины, а я замираю рядом с гулко бьющимся сердцем. Он же делает вид, будто меня не существует. Подносит чашку к губам, отпивает пару глотков, остальное выливает в раковину и уходит.

Когда я остаюсь в кухне одна, то выдыхаю и обессиленно опускаюсь на стул. Дышать в его отсутствие куда легче, но почему-то хочется расплакаться.

Чтобы собрать себя и настроиться на активный день, мне приходится приложить немало усилий. Допиваю кофе и иду в душ, включаю напор интенсивнее, меня резко температуру с горячей на холодную и обратно.

Немного странно ощущаю своё тело. Будто оно… стало более чувствительным, что ли. Не только между бёдер, а всё. Кожа, мышцы.

Но контрастный душ даёт своё, и я подбираюсь.