Чертовски неправильный парень

Мне хотелось видеть белесые полосы на ее груди, поэтому я вытащил член из рта Блэйк и покрыл спермой идеальные сиськи. Я бы хотел, чтобы мы не находились в душе, и чтобы это не смывалось. Хотел, чтобы она могла просто ходить вот так, вся в моей сперме. Чтобы все знали, кому принадлежит Блэйк.

Я вернулся в реальность и излился на стену душевой. Это был один из самых сильных оргазмов в жизни… просто от мыслей о ней.

И у меня все еще стоял.

Можно ли получить растяжение члена? Потому что это определенно должно было случиться со мной после того, как я познал настоящий кайф с Блэйк. «Максимуса 5000» нужно удовлетворять. Ежедневно.

На самом деле, ежечасно.

Чееерт. Я провел рукой по лицу и выключил воду в душе, сопротивляясь желанию снова подрочить, как… настоящий одержимый онанист, наверное.

Через час я уже сидел в такси и ехал в тренировочный центр, все еще будучи слегка пьяным.

Как только я вошел в тренажерный зал, ноющая от похмелья голова разболелась.

Лязг гирь, натужное пыхтение и постоянный грохот тяжелой музыки слились в мучительную какофонию звуков. Обычно мне это все нравилось, но не сейчас, когда в желудке была целая бутылка текилы.

Уолкер, мистер Прекрасный принц собственной персоной, уже был там.

Массивная фигура расположилась на скамье для жима. Его волосы были влажными от пота, а мышцы напряжены, – он с легкостью поднимал и опускал штангу. У этого парня было такое телосложение, которое способно было остановить танковый двигатель. И это делало Уолкера отличным вратарем.

– Доброе утро, «опьяненный солнцем», – хохотнул Уолкер, когда увидел меня. Голос рокотал в такт музыке. – Или лучше назвать это похмельем?

– Ты только что назвал меня «опьяненным солнцем»? – недоверчиво спросил я, неловко хихикнув, или, по крайней мере, надеялся, что это прозвучало как смешок. Для собственных ушей это воспринималось как кряхтение ведьмы.

– Уолкер, дружище, ты выглядишь слишком уж бодрым для того, кто был на той же вечеринке, что и я прошлой ночью.

Уолкер остановился на середине подъема и одарил меня высокомерным взглядом.

– Добро пожаловать в Калифорнию, Ари Ланкастер. Мы здесь знаем, как веселиться.

– Ты родом из Теннесси, верно? – протянул я.

Когда я неторопливо подошел к гантелям, мышцы хором протестующе запели, Уолкер положил гантели на стойку и показал мне средний палец.

– Я знал, что ты не в себе, приятель, но вот это твое «опьяненный солнцем» только подтвердило это.

Он театрально вздохнул, делая вид, что обдумывает заявление.

– Ты на полсекунды забыл о похмелье, не так ли?

Может быть, я был просто пьян, но действительно начал думать, что Уолкер заслужил стать участником броманса, в котором Линкольн и я находились все эти годы.