Чертовски неправильный парень

Я посмотрела в отражение в зеркале самоуничижительным взглядом. Я была моделью. Весь мир называл меня красивой. А я ненавидела абсолютно все в себе.

Волнистые светлые пряди обрамляли мое лицо, волосы, которыми восхищались другие, для меня были одним сплошным недостатком – пряди, которые, казалось, никогда не ложились должным образом, постоянно находились в беспорядке, полностью противоречили той идеальной картинке, которую ожидали от меня. Мои темно-голубые глаза отливали экзотичным, почти фиолетовым оттенком, но все, о чем я могла думать, – залегшие под ними темные круги, которые обезображивали кожу и служили напоминанием о бессонных ночах и тревожных днях.

Меня не устраивали и мои губы – слишком большие, как мне казалось, привлекавшие внимание, которое я не желала. Я ненавидела то, как они выглядят, когда я улыбаюсь, будто кричат о том, чтобы на них посмотрели. Маска, которую я ношу, выдавала мой дискомфорт. Мое отражение будто насмехалось надо мной: каждая деталь моей внешности угрожала моей уверенности, которую я изо всех сил старалась сохранить.

Когда я посмотрела на свое тело, я увидела неровности и угловатости, которые только усиливали мои недостатки. Шея, которая должна была излучать шарм, заставляла меня чувствовать себя обнаженной, голая кожа была свидетельством моей уязвимости.

Я потянула ткань на талии: все критические высказывания в голове слились в симфонию самоуничижения. Все во мне было неправильно: мои волосы, глаза, губы, тело, каждый аспект моей внешности был объектом для безжалостной критики. Неважно, как сильно я старалась, я не могла заткнуть хор критичных голосов, эхом разносящихся в моей голове.

Дверь туалета открылась, и Мишель, моя лучшая… заклятая подруга неторопливо вошла, источая уверенность, которой мне не хватало. Ее темно-каштановые волосы ниспадали гладкими волнами на плечи, карие глаза, похожие на глаза лани, блестели озорством, а губы были накрашены яркой красной помадой. Черное облегающее платье, в которое она была одета, идеально подчеркивало все ее формы, дерзкий разрез открывал столько, сколько нужно, чтобы произвести впечатление. Она двигалась с грацией, которая завораживала и очаровывала. Ее походка была воплощением уверенности в себе, что всегда привлекало к ней людей.

– Блэйк, – поздоровалась Мишель голосом, который сочетал в себе теплоту и сарказм. Такое могла проделывать только она.

Я оторвала взгляд от зеркала, встретилась с ней глазами, а в груди было дурное предчувствие.

– Привет, Мишель.

Она облокотилась о столешницу: ее глаза пробежались по мне с озорством.

– О, вау, Блэйк. Ты выглядишь… иначе.