Чертовски неправильный парень

Толпа вскочила на ноги, некоторые аплодировали, другие были ошеломлены зрелищем, свидетелями которого только что стали.

Я стоял, тяжело дыша, костяшки пальцев болели от ударов. Сото, с другой стороны, был в ужасном состоянии, его лицо распухло и покрылось синяками, из разбитой губы сочилась кровь.

Он выглядел чертовски жалко. Надеюсь, зрители сделали фотографии, потому что я хотел, чтобы Линкольн увидел проделанную мной работу.

Он бы так гордился.

Судьи пытались решить, что со мной делать за нападение на собственного товарища по команде, тренер сходил с ума, его лицо приобрело темно-красный оттенок, словно он проглотил перец чили… Но мне было все равно. Сото сам напросился.

– Черт возьми, Ари, ты немного безумен, – размышлял Уолкер, толкнув меня локтем, в то время как мы все смотрели за тем, как судьи спорят.

– Дисней, ты даже представить себе не можешь, насколько, – протянул я. Мне дали пять минут на скамейке штрафных, но плевать.

Когда я, наконец, вернулся на лед, сердце все еще колотилось от избытка адреналина. Сото не вернулся, потому что был просто гребаным слабаком… но команде от этого только лучше.

Остальная часть игры была безжалостной битвой. Игроки «Миннесоты» немного нагнали на меня за избиение товарища по команде… но, тем не менее, стали как будто более спокойными, чем раньше. Мы выкладывались на максимум, наращивая интенсивность с каждой пересменкой. На последних минутах третьего периода я стал частью переломного момента. «Миннесота» попыталась сравнять счет, а я в это время защищал Уолкера. Я отразил отчаянный бросок и выбил шайбу… Время шло. Когда прозвучал финальный гудок, мы, черт, выиграли.

Празднуя победу, я не смог сдержаться и бросил взгляд в сторону Сото. Он смотрел на меня, буквально кипя от гнева – стиснул зубы и все такое. Я послал ему воздушный поцелуй, просто чтобы его ярость стала еще сильнее.

Позже, в отеле, я отправил сообщение Линкольну.

Я:

Hotel Californication[8].

Линкольн:

Нет. Просто нет. Только не это..

Я:

Слишком много песен о Кали, поэтому я объединяю их.

Линкольн:

Да ты уже почти местный, не так ли?

Я:

Послушай, я пытаюсь погрузиться в культуру. Быть хорошим товарищем по команде и все такое.

Линкольн:

О, так ты называешь драку, в которую ввязался с Сото?

Я:

О, ты действительно любишь меня. Даже преследуешь!

Линкольн:

…

Я:

Не волнуйся, я никому не скажу.

Я:

И да, я думаю, что врезать Сото по его плоскому носу было отличной демонстрацией того, насколько я хороший товарищ по команде. Уолкер согласен.

Линкольн:

С каких это пор нас стало волновать, что думает Уолкер?

Я:

Оу, а теперь ты ревнуешь. Лучший день в жизни.

Линкольн:

…

Я:

Не волнуйся. Я все еще люблю тебя больше.

Линкольн:

…

Я:

Скажи это в ответ.

Линкольн:

…

Я:

Давай. Я знаю, ты этого хочешь.

Линкольн:

Вздох.