Неправильный лекарь. Том 4

Я улыбнулся, и застыл, решая для себя стоит говорить или нет. Похоже мне один хрен спуску не дадут. Или врать, что повлечёт за собой проблемы рано или поздно, или сразу сказать правду.

— Это случаем не Курляндский? — спросил он пока я собирался с мыслями, заставив моё веко дёрнуться от неожиданности. В его голосе мне показалась надежда, а не раздражение или отвращение.

— Да, это он, — кивнул я и приготовился уворачиваться от летящих в меня тапок и помидоров.

Однако вместо общего возмущения я услышал вздох облегчения и довольный ропот, многие из тех, что постарше заулыбались. Ну, слава Богу, значит его знают и помнят с лучшей стороны.

— Тогда совсем другое дело, — улыбнулся старик. — С этого надо было начинать, мы задавали бы меньше вопросов.

— Дело в том, что я не был уверен, как вы воспримите эту информацию, — сказал я и сам с облегчением выдохнул. — Он давно считается изгнанником и отверженным, все его труды официально уничтожены.

— Не все, — возразил старик. — У меня остался экземпляр его трактата о фармации.

После этих слов некоторые резко обернулись к нему с удивлёнными лицами.

— А чего вы смотрите, — напрягся знахарь, понимая, что возможно лишнее ляпнул, не надо было. — Я когда-то общался с ним. Книга подписана и подарена мне лично.

— Значит я правильно понял? — решил подвести я итог дебатов. — Вы одобряете мазь, которую сделал Готхард Вильгельмович?"

"Большая часть присутствующих дружно и протяжно ответила: «да-а-а-а!». Некоторые воздержались, но скорее всего лишь потому, что не знают о ком идёт речь. Все они были достаточно молодыми, не больше тридцати лет. Скорее всего они просто не застали весь этот скандал, ещё в школу ходили или и того меньше были.

— Ну и отлично, — улыбнулся я. — Значит будем работать по плану. А теперь с вашего позволения я донесу до вас оставшуюся запланированную на сегодня информацию, и мы на сегодня закончим.

Молчание — знак согласия. Вопросов больше ни у кого не было, скорее всего теперь будут только вопросы по сегодняшней теме в конце семинара.

Какой вывод я сделал для себя? Имя чокнутого профессора известна в среде знахарей, по крайней мере старшее большинство его знает и уважает несмотря на все гонения. Значит им можно смело говорить, что новый препарат, который я им пытаюсь навязать, сделан Курляндским. Это вместо знака качества.

После окончания семинара я встретился в холле с Юдиным и Проскуриным. Они только вышли после тренировки практических навыков знахарей. А я думал, что они уже ушли.

— О, наш светила идёт! — ткнул в меня пальцем Виктор Сергеевич. — Прикрой глаза, Илья, а то ослепнешь!

Дружбан заливисто заржал, держась за живот.

— А чего это вы такие жизнерадостные? — поинтересовался я.

— Почему бы и нет, — пробормотал, пытаясь успокоиться, Юдин.