Неправильный лекарь. Том 4

— Сойдёт, — кивнул дядя Витя. — Всё, сгинь, чтоб мои глаза тебя не видели!

— Ушёл, — сказал я и направился в свой кабинет.

Уже поднимаясь на второй этаж понял, что сглупил спросонья. Надо было пойти в палату через стенку и там поспать. Назад идти теперь уже не охота, достал из дивана подушку и одеяло, лёг так же в одежде, сняв халат. Утром переоденусь, когда проснусь.

— Саня! — знакомый голос доносился до моего сознания откуда-то издалека, словно из соседней вселенной или из туалета соседнего дома. — Саня, вставай!

С большим трудом я разлепил глаза и увидел перед собой лицо Виктора Сергеевича. Смутно начали возвращаться картинки из реальности. Я вспомнил, что сплю не дома, а в кабинете в клинике, что там на первом этаже в палате лежит десятилетний мальчик, которому я дважды спас жизнь.

На часах начало девятого утра, за окном темень, середина декабря. До нового года оставалось чуть больше двух недель. Почему-то именно сейчас вспомнил, что надо купить подарки.

— Спасибо, дядь Вить, — проскрипел я сонным голосом. — Сейчас я умоюсь, переоденусь и приду."

"Через пятнадцать минут я бодрый и свежий вошёл в палату. Кроме самого пациента там уже было полно народу. Родители мальчика, старший брат с зарёванным лицом и Виктор Сергеевич, который им всем что-то увлечённо вещал. Когда я открыл дверь вместо оживлённого разговора наступила тишина. Значит обо мне говорили, ясное дело.

— Доброе утро всем, — приветливо, но несколько смущённо сказал я. Потом обратился к мальчику. — Как твоё самочувствие? Ничего не болит?

— Нет, господин лекарь, — бодро покрутил он головой. — Ничего не болит, всё хорошо! А можно мне пойти домой?

— Может быть и можно, — улыбнулся я ему. — Давай я тебя посмотрю, и мы решим, хорошо?

Мальчик кивнул, вытянулся на кровати и задрал больничную пижаму, освобождая живот и грудь. Рана была едва заметна. Точнее это уже был тонкий аккуратный рубчик. На кожу я накладывал косметический шов, чтобы оставалось меньше напоминаний о нелепой трагедии. Живот мягкий, безболезненный, больше реагирует на щекотку, чем на глубокую пальпацию.

— Голова не кружится? — спросил я. — Тошноты и слабости нет?

Парнишка молча покрутил головой.

— Тогда вполне возможно забрать его домой прямо сейчас, — сказал я, повернувшись к его родителям.

— Мы так благодарны вам, Александр Петрович! — неожиданно громко воскликнула мама мальчика, рухнула передо мной на колени, схватила за руку и начала её целовать.

— Эй, да вы с ума сошли, вы чего делаете! — воскликнул я.

Такого в моей жизни ещё не было, и я к этому был абсолютно не готов. Не найдя ничего лучшего, я сполз с кровати, на краю которой сидел и встал на колени рядом с ней, пытаясь отобрать покрываемую поцелуями руку.