Неправильный лекарь. Том 3

Я собрал на всякий случай саквояж с основными наборами инструментов, зашёл за Илюхой и на нашей семейной машине направились во дворец князя на набережной Невы.

Дворецкий встречал нас прямо у ворот и повёл быстрым шагом сразу до опочивальни внезапно заболевшей княгини. Красотами богатого интерьера я любовался на ходу. Останавливаться, чтобы разглядеть очередной художественный шедевр или китайскую вазу было неуместно.

Ложе княгини было настолько большим, что по нему можно было водить хоровод без риска наступить на спящего. Никогда не понимал, зачем делать такие кровати, из которой утром полчаса выбираться, чтобы попасть в туалет. Благо прислуге хватило ума положить её ближе к краю, чтобы можно было осмотреть, не ползая по кровати на четвереньках вокруг пациента.

Княгиня Элеонора Александровна Татищева выглядела чрезвычайно бледной, практически не отличающейся по цвету от белоснежной наволочки и казалась значительно старше своих шестидесяти. Глаза закрыты, возможно спит. Дыхание частое и поверхностное. Я взял её за запястье и начал считать пульс, когда в комнату вошёл её благоверный, князь Григорий Андреевич Татищев. Лицо его выглядело обеспокоенным, но он не терял выдержки и стати.

— Александр Петрович Склифосовский? — спросил он, хотя уже безошибочно определил, кто из нас с Ильёй является сыном Петра Емельяновича, его семейного лекаря.

— Да, Григорий Андреевич, к вашим услугам, Ваше высочество, — сказал я, не забыв про титул и статус и коротко поклонился. — Расскажите вкратце, что произошло?

— Элеонора Александровна сегодня вышла к завтраку уже немного не в своей тарелке, — начал говорить князь и подошёл ближе к кровати. — Жаловалась на слабость, головокружение, отсутствие аппетита. Он даже толком и не поела, когда её внезапно вырвало. Слуги едва успели поднести к ней ведёрко для шампанского. Потом слабость резко усилилась и в опочивальню её несли буквально на руках.

— Простите что перебиваю, ваше высочество, — я максимально тактично постарался уточнить. — Какого цвета была рвота? Она не напоминала кофейную гущу?

— Так в том-то и дело, что напоминала! — князь уставился на меня, удивившись, откуда я знаю то, что он не успел рассказать. — Но кофе-то она с утра ещё не пила! И вырвало её так, словно она этой гущи успела литр проглотить! Вы уже знаете, что это такое?

— Почти, — кивнул я. — А раньше подобного с ней не было?

— Она жаловалась периодически, что живот беспокоит, — пожал он плечами, пытаясь вспомнить подробности. Тошнота раньше тоже бывала, последние недели две или три. На счёт рвоты я не знаю, могла и скрывать, она очень не любит распространяться о своих болячках, пока это не станет слишком заметно.