Неправильный лекарь. Том 1

По картинкам и образам из непослушной памяти, Андрей и правда один из лучших друзей, хотя мне уже неоднократно сказали держаться от него подальше. Чтобы понять и разобраться, что на самом деле происходит, лучше войти в контакт чем раньше, тем лучше. Он-то пока не знает, что перед ним другой человек. По поведению поймёт, что что-то не так, но опять же у меня есть козырь в рукаве — черепно-мозговая травма, амнезия. Причём это официальная версия для всех. О том, что я кое-что вспомнил знают единицы, а о том, кто я на самом деле, только Корсаков.

Судя по направлению, мы шли в один из самых фешенебельных ресторанов в Питере с самым, чно ни на есть русским названием «Медведь» на Большой Конюшенной как раз-таки, основанный правда одним шустрым французом полторы сотни лет назад. Теперь здесь диктовали моду в блюдах уже его правнуки и их дети и внуки, но свой статус лучшего он за это время не потерял. И вот эта не сильно нужная для жизни туфта воспроизвелась в голове вполне структурно и внятно, а гораздо более важные вещи вспоминались с трудом. Издевательство какое-то. Неужели информация об истории ресторана важнее, чем об отношениях с сестрой, например. Кроме того, копание в памяти не давало никаких результатов по одному очень важному вопросу, есть ли у меня вообще девушка. То, что я не мог это сходу воспроизвести ещё ничего не значило. Завтра буду опять приставать к Борису Владимировичу, пусть продолжит свой сеанс восстановления моей базы данных, он же обещал.

На входе в ресторан нас уже встречали, самым любезнейшим образом проводили в отдельный кабинет и выдали меню. Судя по всему, Боткин заказал этот столик заранее, а тут ещё и я под руку подвернулся, чтобы не скучно было. Официанты ненавязчиво ожидали заказ чуть поодаль, чтобы не нависать над душой. Такая деликатность отдельного стоит, и чаевых не жалко.

Я выбрал себе жаркое из кабана, салат из хрустящих баклажан с рукколой и безалкогольное пиво. Последнее повергло склонившегося надо мной официанта в ступор, он смотрел на меня с некоторым сочувствием и любопытством. Оказалось, что такой напиток не существует в природе. Алкоголь средь бела дня употреблять я не вижу никакой необходимости, в отличие от Андрея, который заказал французского игристого из их коллекции. На мой заказ он тоже выпучил глаза.

— Ты откуда вообще слово такое взял, Сань? Как это вообще возможно? — вкрадчиво спросил он. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не совсем, потом объясню, — отмахнулся я и уточнил заказ. — Тогда томатный сок к горячему и травяной чай после. И яблочный штрудель пожалуйста.

— А вот теперь я тебя узнаю, ты этот штрудель заказывал даже когда уже лыка не вязал. А то я уж начал переживать, а Склифосовский ли со мной за столом сидит?

Последнюю фразу он завершил заливистым смехом.