Неправильный лекарь. Том 1 (СИ)

Ну да, почему я решил, что знаю всё о местной иерархии, в том числе в медицине. Да я не знаю ни хрена. То есть получается, что здесь классическая хирургия — это как у нас фельдшер? Даже если с небольшими элементами магического воздействия. Слабо одарённые работают преимущественно руками.

— Но, если я верну свой дар, я же смогу восстановить статус Лекаря? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно, хотя самого уже немного потряхивало. Да, можете меня назвать тщеславным или типа того, но понижать статус на такую широкую ступень неприятно волнительно, не дай Бог каждому.

— Да, это возможно, — задумчиво кивнул отец. — Но не так легко. И это очень редко случается. Мне очень жаль, сын. Если бы у меня была возможность безнаказанно вывернуть наизнанку этого Григория Воронихина и вернуть тебе память и дар, я сделал бы это не задумываясь. А вот заносчивость и самоуверенность я бы тебе возвращать не стал, сейчас ты мне больше нравишься.

— Спасибо, пап. И за тёплые слова, и за доверие, — ответил я. Не стал допивать коньяк и поставил бокал на столик. Что-то он поперёк горла встал и не лезет. — Я пока не знаю, как именно, но я верну свой дар и свою память, всё, как ты сказал только что, но без выворачивания Воронихина мехом внутрь. Мне его, если честно, очень жаль. Пройдёт немного времени, как ты сможешь гордиться сыном, а не грустить о нём.

— Оштрафую завтра Бориса Владимировича, — буркнул отец и горестно вздохнул.

— За что? — спросил я. От такого резкого переключения у меня перед глазами мир качнулся.

— За то, что вместо памяти тебе восстановил-таки самоуверенность, — хмыкнул он.

— Нет, пап, тут другое. Ну не совсем, то, только отчасти.

— Кажется, я перестаю тебя понимать.

— Я хочу всё вернуть не просто потому, что это нужно лично мне, а потому, что я хочу быть продолжателем династии, о которой будут говорить на каждом углу. А такое достигается только совместными действиями, а не дуроломством и чрезмерным себялюбием. Я не смогу себя уважать, пока это не сделаю. А вот тогда сразу и начну, закажу себе портрет, бюст и памятник во весь рост, который поставим где-нибудь напротив Казанского собора.

— Там занято, — хмыкнул отец.

— Значит тот куда-нибудь переставим, не страшно. Только там мы будем втроём. А точнее вчетвером.

— Эскиз есть уже? — спросил отец. Он уже едва сдерживался, чтобы не заржать и в то же время коварная слезинка умиления затаилась в уголке глаза.

— Конечно, — на полном серьёзе заявил я. — Но, пока только пьедестал.

— Ты больше не будешь? — отец кивнул на поставленный мной недопитый бокал.

— Извини, что-то не идёт.

— Странно, это твой любимый.

— Дело не в этом, просто нет желания, извини.

— Да без проблем, — он вылил остатки моего коньяка в свой бокал и осушил залпом до дна.