Неправильная невеста. Сердце Стужи

– Прости, – вновь повторил Холгер.

– Зачем вы идёте в Сад? Это же не проклятье… Это… Вы хотите разъединиться, да? – догадалась я.

– Да. Моя душа должна была уйти с гибелью тела. А это принадлежит Рикарду.

– Но ты им пользуешься. Сегодня, например.

– Для поддержания баланса. Моя душа сильнее. Я обучал многих, и могу со временем вытеснить душу Рикарда. Если поддерживать постоянное движение, тогда процесс замедляется.

– Ты идёшь в Сад, чтобы умереть, – безжизненным голосом подытожила я, выскальзывая из его объятий.

И только данное ему обещание заставило стоять на месте, а не нестись прочь. По щекам скользнуло несколько слезинок.

– Эрика, – выдохнул он расстроенно, протянув ко мне руку.

Но я замотала головой, и его ладонь замерла в пяти дюймах от моего лица.

– Это жестоко, Холгер. Позволить мне узнать о твоих чувствах, стать для меня первым, особенным. Чтобы потом сообщить, что я влюблена в призрак?! В душу, которая скоро погибнет?!

Он вздрогнул от моего крика. Я отвела взгляд, зло стирая слёзы с глаз.

– Это нечестно…

– Если бы я рассказал сразу, у меня бы не было и этих мгновений с тобой, – он приблизился, но больше не пытался обнять, лишь склонился, касаясь губами макушки. – Ты сможешь быть со мной, зная, что вскоре придётся отпустить? – задал он пугающий обоих вопрос.

– Я… не знаю, Холгер. Не знаю.

Потому что сердце уже раскалывается на части от мысли, что он исчезнет из моей жизни. Смерть Холгера разобьёт его на тысячи ледяных осколков.

/Изгой/

Ночь была спокойна, лишь со стороны гор доносились отголоски грома. Где-то ярилась буря, как и в душе Селвина. Члены отряда спали, утомлённые дорогой. Лишь Эрика беспокойно ворочалась. После купания она пришла сама не своя, разрумянившаяся, с припухшими губами. Сразу становилось ясно, что послужило причиной её задержки. В душе тогда зашевелился страх, но дарованное артефактом Гудена зрение помогло быстро успокоиться. Магия не исчезла, Сердце не тронуто. Неизвестно, что произошло между Эрикой и Рикардом, но девственность осталась при ней. Да и счастливой она не выглядела. Наоборот, молчала весь вечер и избегала смотреть на проводника. И даже сон не принёс ей успокоения. Как и Селвину.

Он только заступил на дежурство после Белина, но и до этого не мог уснуть. Говорят, истинная ценность вещей становится ясна после их потери. Он познал эту мудрость с кристальной ясностью. Кто бы мог подумать, что он, наследник династии Амелл, сумеет так привязаться к человеку. Но Кора… особенная. Яркая, смелая и любящая. За годы в Империи он привык к обожанию, чаще неискреннему, потому взрастил в себе равнодушие. Но Кора действительно любила его. И раньше он не понимал, какое это счастье.