Неправильная помощница

Он просто поставил меня в ряд с теми, с кем делил постель? То есть я теперь должна исполнять роль Августины? Может мне еще одеваться, как она? Говорить так же манерно?

Из недр сознания такая злость рождается, такая обида, что паника и страхи отступают и превращаются в ядовитые слова.

— Давайте будем считать, что я переспала с вами в рамках благотворительной акции — Реабилитация престарелых боссов.

Он встает, вжимая кулаки в стол.

— Престарелых? Мне тридцать два.

— В любом случае я не считаю, что один короткий, незначительный половой акт может помешать нам и дальше работать вместе.

Да, вот так. Сделать вид, что ничего не было. Секс, господи. Да там и вспомнить нечего. Какие-то непонятные телодвижения вперед-назад, пара стонов. Совсем скоро я и мое тело забудут об этом.

— Если это все, то я пойду готовить совещание… — говорю и иду к выходу, но не успеваю открыть дверь, как ее закрывает тяжелая рука. Прямо передо мной, с длинными пальцами, которые вчера купались в моей слюне, в моей смазке.

Руки, которые удерживали на весу мое тело, пока я задыхалась под оглушительным оргазмом. Сволочь, какая же он сволочь! Ненавижу его. И запах этот, который прямо сейчас душит и пошевелиться не дает. Мне нужно оттолкнуть его, просто сделать над собой чертово усилие, но стоит его губам коснуться обнаженной шеи, как мысли разлетаются, а тело разрывает от силы эмоций, которые он в меня вбивает каждым словом.

— Сейчас мы проверим, насколько незначительным был половой акт…

Он разворачивает меня к себе, просто сминает губы в поцелуе, не давая даже опомниться.

Я планирую его оттолкнуть, вот прямо сейчас, а в итоге просто хватаюсь за полы пиджака, и сама его стаскиваю, окунаясь с порок, которым он меня пленил.

Его проворные пальцы уже вытягивают рубашку из юбки, его чертовы губы не дают даже вздох сделать, пожирая мое дыхание. Его язык вступил в схватку с моим.

Но я уже капитулировала. Просто отдалась на милость победителя, сама прижимаясь к нему всем телом, сама срывая с него излишки одежды, лаская тугое, поджарое тело. Тридцать два, да уж, он далеко не старик. Особенно там, где сейчас упирается в мой живот.

Его наглые руки уже задирают мне юбку, царапая голые ноги, сжимают задницу, разводя половинки в стороны, касаясь дичайше влажной промежности.

— Пиздец ты мокрая, Маш.

— Замолчи, — прошу с мольбой, сама касаясь его губ, сама запрыгивая на его талию, как на шест, стягивая ноги за спиной.

Он плотно прижимает меня к двери, продолжая жалить губами шею, щеки, ключицы. Задирает рубашку и просто вгрызается в торчащие колом соски. Они словно изголодались по ласке. Требуют больше, сильнее, больнее. Распутин сминает мою задницу, прикусывает сосок, заставляя тело дрожать и извиваться.