Неповторимая

— Если викка — такая безобидная религия, откуда же страх перед колдовством? — спросила Сабрина, принимая бокал вина из рук Гоуэйна.

— Сторонники этой религии — сатанисты! — сообщил Лоуэлл, мрачно понизив голос.

— Отец, — терпеливо вмешался Айдан, улыбаясь гостям, — дело в том, что сатанисты и приверженцы викка — не одно и то же.

— Всему виной паписты, — сухо высказался Гоуэйн.

— Гоуэйн, нельзя винить католическую церковь… — раздраженно начал Лоуэлл, но Аларих достойно встал на защиту отца.

— Дядя, отец не хотел нападать на святую римскую церковь, — заверил он Лоуэлла.

Уравновешенный и рассудительный, Аларих старался не допустить шумного спора в присутствии гостей.

В то время как Алистер был не прочь поспорить и даже отстоять свои взгляды кулаками, Аларих помнил законы викторианской эпохи: достоинство и правила приличия — превыше всего. Но сам Гоуэйн был настроен весьма миролюбиво, хотя не пожелал отказаться от своей точки зрения.

— Я питаю глубокое уважение к римской католической церкви, брат, но историю не изменить! Одно время знавал я двух папистов-негодяев — даже в церкви Божией могут оказаться извращенные люди, а в погоне за праведностью в прошедшие столетия тех людей, которые были чисты душой, иногда сбивали с толку. А потом, какой бы святой ни считалась эта церковь, в нее входили попросту жестокие люди, которым доставляли радость чужие боль и муки. В четырнадцатом веке был издан «Malleus malleficarum» — «Молот ведьм», осуждающий колдовство, и охота началась. Колдовство связывали с поклонением дьяволу, а это разные вещи, как могли бы заверить вас истинные приверженцы викка. В Испании инквизиция умертвила тысячи ни в чем не повинных людей. Наш король Иаков — четвертый король Шотландии и первый Англии — боялся ведьм как чумы, и потому их подвергали устрашающим казням.

— Дедушка Гоуэйн, прекрасное объяснение! — зааплодировала Шона.

— Еще бы! Ведь твой дедушка Гоуэйн без ума от Эдвины Мак-Клауд, которая, по слухам, возглавляет колдуний здесь, прямо у нас под боком.

Гоуэйн сурово взглянул в лицо Лоуэллу.

— Правда есть правда, — строго заявил он, в этот миг становясь непреклонным шотландцем, однако его слова вызвали у всех дружный смех.

— Вот как, отец? А я и не знал! — воскликнул Алистер и повернулся к брату. — А ты?

— Ну, мне было кое-что известно… Алистер вздохнул.

— Отец больше любит тебя, чем меня! — с притворной завистью заметил он.

— Отец доверяет ему больше, чем тебе, зная, что он не станет дразнить старика, вот и все! — отозвался Гоуэйн, вновь вызывая смех.

Шона улыбнулась. Она наконец-то сумела успокоиться и в эту минуту была совершенно счастлива. Несмотря на все причуды, ее родные умели выглядеть обаятельными, когда этого хотели.